– Не знаю. Может убить меня, – я наклонился ещё ниже, позволяя ей не только услышать, но и почувствовать свой шепот на её коже, – а может запереться в одной из комнат подальше от всех этих людей и продолжить нашу вчерашнюю переписку, заставляя тебя почувствовать себя ещё лучше.

Амелия с силой сжала юбку на бедре, давая мне понять, что я всё-таки был прав в одном из двух.

– Но как бы сильно ты не хотела этого, мне нужно идти, – я отпустил девушку и сделал шаг вперёд и в сторону от неё. – Меня ждут девочки.

И почувствовал негодование разлившееся по её венам ещё до того, как она прокричала мне в спину:

– Какие ещё девочки?!

***

Я любил прикосновения. Наверное, на этом мы с Джулией и сошлись. Всё детство она провела, сидя на моей спине, держа меня за руку или заплетая венки из вырванных кем-то цветов прямо на моей голове. У нас было немного времени вместе – летние каникулы и встречи отцов. Но я был привязан к ней и считал своей младшей сестрой невзирая на то, как сильно Доминик не хотел делиться ею ни с кем.

Особенно после смерти родителей.

Я знал, что им обоим было нелегко, поэтому перестал провоцировать его, но стал уделять больше времени Малышу Де Сантис, потому что даже представить себе не мог, как именно она справлялась с болью, поедающей её, но понимал, что было что-то, что она скрывала от всех нас.

Когда я нашёл Джулию в той комнате, всё, что я хотел сделать – это снять с себя кожу и отдать ей, только бы она не повторила это вновь.

Я был не уверен совершала ли она это после того, как мы поговорили с ней, но знал, что после всего пройденного ей, она признала все свои шрамы и не стеснялась их.

Мой взгляд задержался на девушке и я улыбнулся ей, мельком в который раз разглядывая татуировки на её коротких ногах. Лианы с распустившимися красными камелиями вились вокруг длинных рубцов на бёдрах и выглядывали из под глубоких разрезов её юбки, часть которой опустилась на землю.

Себастьян набил ей их в несколько этапов во время которых я бегал вокруг девушки, развлекая её, как самый настоящий клоун, хотя мужчина сказал мне, что знал более действенный способ отвлечения своей жены от боли, но я не стал расспрашивать его, распознав ответ по лицу девушки.

Джулия улыбнулась мне в ответ, когда Себастьян снял с головы жены шляпу и приложил её к ногам девушки, будто я не присутствовал на сеансе, когда она лежала перед нами без штанов, а иголка впивалось в её чистую кожу, оставляя за собой чёрные узоры.

Она больше не скрывалась. Ни от нас, ни от своей боли, ни от страхов.

И мы все были горды ею.

Джулии ещё предстоял большой путь, но она уже шла по нему.

Я отвернулся, подходя к молодожёнам, и отпустил теплые крошечные ладони, что сжимали меня до этого. Камила обошла пару вместе со мной, а Дженнифер присоединилась к нам с другой стороны и мы остановились лицом ко всем присутствующим, начиная церемонию.

Семь человек – трое с одной стороны и четверо с другой – стояли в нескольких метрах от нашей пятёрки. Вдалеке расположился длинный стол, за которым все, кроме меня и Амелии, окажутся в ближайшие пол часа, фонарики на деревьях зажгутся сразу после захода солнца и придёт время приятной трапезы.

Джулия торчала здесь с самого утра, украшая всё вокруг и показывая, насколько хороша она была в своём деле. Я был полностью уверен, что совсем скоро ей доверят провести настоящую свадьбу на сотни человек и Себастьян почувствует, что значит не видеть её.

Медленная музыка, подобранная мною, заиграла тише, позволяя мне заговорить.

– Моё бесподобие, – все дружно закатили глаза, когда я начал, – решило соединить эти два любящих сердца воедино и собрало вас всех, чтобы вы смогли разделить этот момент вместе с ними.

Синьор Гриффин взял за руки свою любимую и на его лица тут же показалась одна из его редких улыбок. Он покраснел и сильно нервничал, из-за чего в уголках глаз Синьоры Уильямс блестели слёзы.

Моя свадьба не была похожа на эту.

Сейчас я жалел, что ни разу не улыбнулся Амелии за тот вечер, но ничего не мог с собой поделать. Чувство вины переполняло меня на равне со счастьем, потому что я, наконец, женился на девушке, которую до беспамятства любил, но отец не видел этого.

Камила дёрнула меня за штанину и прошептала:

– Скорее.

Я прокашлялся, присел, усаживая на сгибе своих локтей двух крох и поднялся обратно, продолжая:

– Согласны ли вы, Ромео, взять в свои законные жёны Джульетту?

Мне можно было не смотреть на Амелию, чтобы убедиться в том, как её рот распахнулся от удивления, услышав их имена.

Да, видела бы она меня, когда я узнал. Это звучало, как сумасшествие, но объясняло, почему Синьор Гриффин просил называть себя просто Ро, а Синьора Уильямс предпочитала «la mia Vecchietta».

Камила разжала пальцы и вытянула ладонь с кольцом на ней мужчине, который тут же принял его.