Сначала толчки были медленными и аккуратными, позволяя мне привыкнуть к этому состоянию. Мурашки, щекоча, гуляли по коже. Веки прикрылись. Было приятно. Большой палец также устроился на клиторе и я пыталась двигать им по возможности, добавляя стимуляции.

– Чёрт, – выдохнула.

Грудь поднималась в такт толчкам. Температура тела возрастала.

Я бы хотела почувствовать, как пот Сантьяго смешивается с моим, когда его член заменяет мои пальцы внутри. Как его волосы щекочут мою шею в то время, как губы спускаются всё ниже по шее, чтобы достигнуть своей цели.

Соски болезненно затвердели и ладонь свободной руки с силой сжала одну из грудей через майку.

Ему бы понравилось делать это.

И мне бы тоже.

Сантьяго: Теперь вытащи их и пройдись ими вдоль своей киски. Вспомни, как мой язык делал это.

Не выйдет. Я уже пробовала. Несколько ночей я пыталась хотя бы приблизиться к тому, что он сделал со мной тогда на яхте, но ничего не выходило.

Было хорошо. Но не так, как это было с ним.

Потому мне хотелось разбудить Сантьяго, забраться на него сверху и заставить повторить. Если бы сейчас он был в этой комнате, я бы так и сделала.

Но он был чёрт знает где, поэтому всё, что мне оставалось это действовать по его указаниям.

Как только я вытащила пальцы, их обдало холодком.

Сантьяго: В следующий раз я не уйду.

«В следующий раз я не отпущу тебя» – хочется написать мне, но мои руки заняты, чтобы сделать это, потому что кончики пальцев уже гуляют по влажным складкам.

Я хочу большего трения. Оно нужно мне.

Телефон пищит, но мой взгляд прикован к тёмному углу.

Фантазия о Сантьяго в нём преследует меня.

Его карие глаза светятся в темноте при виде того, что я делаю с собой.

В это время мой указательный палец находит клитор и начинает массировать его.

Мужчина же облизывает свои губы, представляя, что мой вкус снова на них.

Я двигаюсь быстрее.

Он еле держится, чтобы не наброситься на меня.

Я хочу этого.

– О! – громкий вздох вырывается из горла, когда я замираю, а по ногам проносятся волны дрожи.

Уколы боли перемешиваются с удовольствием. Я накрываю ладонью свою киску и с силой сжимая её, чувствуя пульсацию. Она заставляет моё тело затрястись, а глаза закрыться.

Моё учащённое дыхание перемешивается со звуками, что непрерывно издаёт телефон. Я переворачиваюсь набок, не убирая руку, но поправляя трусики на место.

Веки медленно открываются, когда сердцебиение приходит в норму, и первое, что вижу – куча непрочитанных сообщений.

Сантьяго: Я помню, как твои стенки сжимали меня.

Сантьяго: И после этого моя рука не кажется мне такой тугой.

Сантьяго: Если бы ты была здесь…

Поток сообщений обрывается.

Что? Что если бы я была с ним?

Сантьяго: Твою мать, Аемилия.

Уголки губ подскочили.

Он что правда..?

Мои пальцы дрожали. Удивительно, что всё время до этого он печатал без ошибок. Я бы хотела посмотреть на то, как он справляется с этим. С собой.

Сантьяго: Ты кончила?

А ты?

Я беру телефон свободной рукой, чтобы ответить ему, но приходит ещё одно сообщение.

Сантьяго: К чёрту. Можешь продолжать игнорировать меня. Я всё равно видел тебя.

Что?!

Было чертовски скучно.

За исключением тех моментов, когда я донимал Кристиана. Пришлось переключиться на него, потому что Доминик уже был готов расплакаться и мне стоило дать ему немного времени на передышку, Себастьян мог исключить меня из свободного времени моей лучшей подруги, а Синьор Гриффин точил на меня зуб, считая конкурентом на сердце его невесты, поэтому выбор был не велик.

Но я освободил его от себя, когда пришло время Амелии, и заперся в комнате подальше от всех.

Она, правда, думала, что я решил устроить мальчишник в стриптиз-клубе?

А – банально.

Б – глупо.

Кристиан и Себастьян уснули бы ещё на пороге, Доминика начало бы тошнить, Синьор Гриффин получил бы сердечный приступ, а мне бы пришлось заботиться о них, одновременно отбиваясь от своей прекрасной жены, которая не терпела других женщин рядом со мной.

Собственно, как и я.

Было приятно вспоминать, как она выгнала сиделку, что ребята приставили ко мне после того, как Триада попыталась сделать из меня свежий фарш. А точнее – даже не пустила её на порог. Я запомнил пару ругательств на испанском, что пробились сквозь этажы и стены, доходя до меня.

Когда позже Амелия обрабатывала мои раны, так как я элементарно не мог подняться с постели первые сутки, я улыбнулся и признался, что мне нравится её ревность, после чего она без предупреждения вылила на мои раны пол банки спирта.

Пришлось заткнуться.