В этом было стыдно признаваться. Я не хотел, чтобы она посчитала меня слабаком, который не смог найти другого выхода, кроме как потерять голову и забыться.

Когда так оно и было.

Желание чувствовать, как игла прокалывает кожу, вспыхивало во мне только когда обрывки того дня всплывали в моей голове, и я был готов на что угодно, чтобы остановить поток мыслей и не дать себе вспомнить.

Девушка ничего не ответила – не пожалела и не осудила. Я был благодарен ей за это.

Она продолжила исследовать моё тело. Кончик одного из её острых ногтей слабо оцарапали цифры под ключицами. Четыре… Два… Шесть…

– Потерян.

Не сдержавшись, Талия подняла руку и ласково погладила меня по щеке.

– Когда ты делал их, они не имели значения, – прошептала она. – Но сейчас каждая из этих татуировок несёт за собой часть твоей истории. Твою силу и твою боль, Дэниел.

Девушка приподнялась и на месте её мягкой ладони оказались губы. Это был кроткий и быстрый поцелуй, наполненный обещанием, что она произнесла следом за ним:

– Я буду любить их за тебя, если ты так и не сможешь.

После чего опустилась обратно на своё место, ища глазами рисунки, до которых ещё не успела дотронуться. И я успел пожалеть, что не каждый сантиметр моего тела был украшен ими, чтобы она не переставала прикасаться ко мне. Никогда.

После того, как Талия сделала мне первую перевязку и была так нежна со мной во время этого, я впервые узнал, что такое, когда тебе бояться причинить боль. Я не сильно жаждал прикосновений, потому что ассоциировал их с «отмывкой» отца. Поэтому все старались лишний раз не трогать меня, даже когда я был ранен и нуждался в помощи, но с ней… Её вечно холодные руки не должны были отрываться от меня.

Я был готов получить ещё не одну пулю, просто чтобы почувствовать, как она сидит на моих коленях с таким видом, будто её боль моя. Хотя это мне не нравилось. Любые страдания, причинённые Талии, пробуждали Исправителя Каморры, от личности которого я без труда отделялся, только заканчивая с работой.

Она остановилась на моей левой груди и медленно очертила подушечкой пальца контур волны, разбивающейся об огонь, будто знала, что она была одной из тех, что принадлежала памяти о ней.

Моей силой и болью была Талия, а не чернила под кожей.

– Влюблён.

Девушка замерла, подняв на меня взгляд.

Переживания по поводу того, что другая женщина могла заменить её, были отвратительны мне.

Когда её ревность была вызвана не пылкостью характера, идентичного моему, а искренним сомнением и верой в то, что кто-то мог стать для меня важнее её, я был намерен начать войну, чтобы заявить всему миру, что до конца своих дней и после них моё существо не будет принадлежать никому, кроме неё.

Талия была огнём и водой – воздухом и землей.

Она заводила и останавливала меня – душила и служила опорой.

Я должен был понять, что любил её, ещё когда почувствовал вину за то, что приключилось с ней. Может даже раньше. Но то, что наши души были едины, было тем, в чём я не сомневался с тех пор, как впервые встретил её.

Они, как и мы, ждали встречи.

Я должен был попасться Ндрангете, чтобы больше не упустить её. Второй шанс, который давался не каждому. Однако я решил, что девушка слишком молода. Она не для меня.

Но как бы я ни старался избежать судьбы, Талия Нери отчаянно следовала по предначертанному за нас обоих.

И все её дороги вели ко мне.

Мы были предназначены друг для друга.

Изменить это было не подвластно даже высшим силам.

Я опустил одну из рук на консоль и переплёл пальцы девушки со своими, после чего поднял их, оставил поцелуй на её кисти и прошептал:

– Талия, я…

Машина, резко появившаяся в зеркале заднего вида, заткнула меня. Свет дальних фар ослепил. Я прищурился, считывая знакомые номера. Все приятные чувства, что я испытывал мгновением ранее, испарились и на их место пришла злость. Потому что Стефано Фавино ехал прямо за нами.

– Дэниел? – Талия заметила его, обернувшись на месте.

Я наклонился в сторону, открыл бардачок и вытащил оттуда пистолет, выжимая педаль газа, когда ублюдок стал немыслимо быстро приближаться к нам.

– Что он пытается сделать? – взволнованно спросила девушка.

Я ещё раз посмотрел в зеркало заднего вида, замечая ухмылку на лице Стефано, а затем снова перед собой – на мост.

Всё внутри меня сжалось.

– Перелезай назад.

– Что?

– Назад! – прорычал я.

Талия содрогнулась.

Стефано не просто гнался за нами, он прокладывал нам путь. И поэтому же не стрелял. Пока. Вероятно, где-то неподалёку люди его отца уже ожидали нас. Они убьют меня и заберут её.

Я не мог позволить им сделать этого.

Не мог отдать им Талию.