Мужчина закрутил меня, и уже через мгновение я ударилась о бок машины, прижатая к нему телом мужчины. Он всё ещё держал шланг, вода без остановки проливалась на асфальт под нашими ногами, но мы смотрели только друг на друга, пытаясь отдышаться.

– Теперь нам придётся ждать, пока я не высохну, чтобы отправиться домой.

Дэниел мог просто снять футболку, чтобы не намочить кресло, в моём же случае так не выйдет. Хотя то, как он опасно прижимался ко мне, должно быть уже сделало его не менее мокрым, чем меня.

Я хотела посмотреть.

– Я могу просто раздеть тебя.

Я стала улыбаться, но когда мужчина кинул шланг на асфальт, ухватился за собачку на моей шее и медленно повёл ей вниз, расстёгивая кожаную черно-синюю куртку, под которой ничего не было, перестала.

И под «ничего» я подразумевала совсем ничего.

Дэниел распахнул подолы в стороны, оголил грудь и, не разрывая зрительного контакта, опустил голову.

– Ты замёрзла?

Я понимала, что он был возбуждён, когда хрипел на уровне со мной. И это будоражило моё нутро.

– Дэниел, – вздохнула я, закатив глаза, когда мужчина обвёл языком один из затвердевших сосков.

– Ты обещала никому не рассказывать, – причмокивая, напомнил он.

Я засмеялась, сжимая бёдра от давления, нарастающего между ними. Хотелось вылезти из своих насквозь промокших джинсов, чтобы прохлада успокоила разгорячённую кожу, а затем губы Дэниела вернули её в прежнее состояние.

Он переместился от одной груди к другой, мучая меня.

– При условии, что ты будешь хорошо себя вести, – меняя правила, на протяжном выдохе, больше похожим на стон, произнесла я.

– Ммм, нет, – мужчина прикусил немного кожи, посасывая её, наверняка оставляя свой след. – Тогда сегодня ночью тебе придётся довольствоваться ужином.

– Так нечестно!

– Правда? – нагло поинтересовался он. – Я думал, мы против правил.

«Мы против правил» звучало идентично «мы вдвоём против всего мира».

В доме наедине друг с другом мы вели себя, как и полагалось двум возлюбленным – страстно, но как только выходили на улицу, происходило что-то, что нельзя было поместить в рамки обычной страсти. Мы были готовы заживо поглотить друг друга.

Однако ни одному из нас не нравилась идея, что кто-то мог подглядывать. Только мы не думали, что находились в общественном месте, когда нападали, не советуясь с голосом разума.

Мне постоянно хотелось целовать его.

Трогать его.

Чувствовать его взгляд на себе.

Дэниел выполнял все мои прихоти и мне даже не приходилось говорить ему о них, будто он был в моей голове. Или наши желания настолько пересекались, что он просто делал то, чего сам хотел.

Но факт оставался фактом – рядом в любой момент мог оказаться кто угодно, а мне не хотелось, чтобы кто-то, кроме него, видел меня в таком виде. Запыхавшуюся, полуголую и жаждущую немедленного продолжения.

Или что ещё хуже – сохранил этот вид не только в своей голове, но и на карте памяти.

– Дэниел, – я попробовала оттолкнуть мужчину, но это было похоже только на жалкую попытку оторвать его губы от себя. – Камеры…

В углу прямо над нами висела небольшая купольная камера слежения, на которую мы оба не обратили внимание, пока Дэниел не заставил меня запрокинуть голову от тяготы его пыток.

– Они выключены, – сообщил он.

– О…

Я прищурилась и, правда, красное свечение индикатора отсутствовало.

– Думаешь, я бы стал делиться этим видом?

Он отпустил мою грудь, выпрямляясь на месте и не отводя от меня своих глаз. Однако его большие ладони быстро заменили рот, и мужчина принялся массировать мягкую плоть и щипать соски, заставляя меня прерывисто вдыхать и выдыхать.

Губы приоткрылись, требуя поцелуя. Дэниел тут же наклонился и сделал это. Его язык стал играться с моим. Мы выпустили по стону прямо в рот друг другу.

Я отчаянно хотела вернуться в домик, потому что в квартире нас ждали Деметрио и Арабелла, которые не ни при каких обстоятельствах не допустят того, чтобы через стенку их брат трахал меня.

Одна из рук Дэниела больше не касалась меня, и я подумала, что он проскользнёт ей под резинку моих джинс, но вместо этого уже через секунду и вторая его рука перестала трогать меня.

Я протестующе укусила его за губу, получая в ответ ухмылку, которая не прервала поцелуй, а затем почувствовала, как грудь снова сжимается под кожей, потому что он застёгивает куртку.

– Это всё?

– Ты когда-нибудь устаешь? – поцелуи перешли к моей челюсти и шеи, пуская мурашки по затылку.

– Начинаю после первого оргазма.

Дэниел тихо засмеялся, и я улыбнулась, когда вспомнила, что мы ни разу не заканчивали после одного, продолжая испытывать друг друга до тех пор, пока не валились с ног.

– Я бы с радость раздел тебя, Талия, – шепотом мне на ухо признался мужчина. – Но не сделаю этого.

– Почему?