Если бы она знала, о чём я думал при виде неё такой, извиняться пришлось бы мне.

Желание прикоснуться к ней появилось так внезапно, будто долгое время тайно росло внутри меня, а теперь, когда ему было позволено вырваться наружу, я едва мог контролировать его.

Но…

Мне не хотелось просто поцеловать её, просто попробовать её на вкус, просто трахнуть её.

Каждый особенный раз, разделённый с Талией, будет смесью безумия, которое протекало в наших венах.

– Незаконные уличные гонки, казино, клубы – все развлечения принадлежат вам, – вырывая меня из раздумий, перечислила девушка.

Я посмотрел по сторонам.

Несмотря на то, что большая часть взрослых людей, живущих в Неваде, понимала, что те, кому по-настоящему принадлежал штат, ходили среди них, мы не кричали об этом.

– Всё верно, – подтвердил.

Талия высунула руку с юбкой из-за шторы и откинула её в гору одежды, не подошедшей ей.

– Чем ещё вы занимаетесь?

Я промолчал.

Это было не самое лучшее место для допроса.

– Зачем вам столько оружия? – напирала она, не собираясь отступать.

Однако её это мало волновало.

– У развлечений есть цена, но не все, кто вступают в игру, готовы заплатить её.

Каморра старается работать только с теми, чьи желания на несколько уровней ниже их реальных возможностей. Для торговли в бедных районах и попытках вытрясти деньги из нищих есть Триада, заглядывающая в гости, и мелкий сброд, не мешающий нашему бизнесу.

Политика Ндрангеты похожа на нашу.

Ещё отцы нынешней Главы поняли, что…

Нет никакого смысла пытаться выбить деньги из тех, у кого они никогда не появятся.

– И что вы делаете с такими, как они?

Шорканье прекратилось, подсказывая мне, что Талия остановилась, собираясь чётко услышать мой ответ на вопрос, заданный ею.

– Я могу солгать тебе, если ты хочешь услышать не тот ответ, который уже известен тебе, Талия.

Богатые любят заигрываться, а деньги, как бы мы все того не хотели, не бесконечны. Они также любят убивать, но не любят пачкать руки, поэтому работают с нами.

Перечень причин для существования синдиката рос с каждым днём. Не то, чтобы я расстраивался. Никакая другая работа не смогла бы удовлетворить мои потребности. Однако… жизнь в периметре их же и создала.

Я не мог представить себя без всего этого, поэтому в попытке стать другим не было никакого смысла.

Девушка медленно отодвинула штору в сторону и показалась мне.

Короткое чёрное платье с оборкой из голубых перьев заставило меня забыть о теме нашего разговора. Каждый сантиметр Талии был соблазнительно выделен, и я пожалел, что пару ночей назад запретил себе прикоснуться к ней.

Но может я и был выбит из колеи нарядом девушки, однако она оставалась в полном режиме допроса:

– Вы трогаете женщин?

– Нет.

Талия недоверчиво прищурилась.

– Детей?

– Никогда.

Вероятно, мой ответ прозвучал непривычно резко для неё, потому что она задержала дыхание до того, как продолжить:

– Но они тоже любят развлечения.

Правда, только мужчины всё же выигрывают в процентом соотношении и…

– За пределами нашей территории.

– Как это возможно?

Мне хотелось верить, что Талия решила расспросить меня не из-за недоверия, а любопытства, которое, по всему видимому, сохранилось в ней.

– Откуда ты так много знаешь? – прищурившись в точности ей, спросил я.

– Я всё же дошла до новостей, – она подавила улыбку, на мгновение забывшись. – На следующий день.

Я усмехнулся, вспомнив, чем она была занята ночью, когда хотела посмотреть их.

Телевидение редко освящало преступную жизнь, чтобы не наводить шум среди населения. И людям лучше просто знать, что мы есть, чем пытаться бороться с нами.

– Мы не убиваем людей ради развлечения, Талия. Если бы я дал Деметрио и Арабелле такую возможность, произошла бы депопуляция.

Девушка облокотилась на стенку примерочной, сложив руки на груди.

– Как это возможно? – повторила она.

Я покачал головой.

Неугомонная.

– Детям богатых родителей вход воспрещен, – начал объяснять. – Мы так или иначе связаны с семьями большинства из них, поэтому они знают, что лучше держаться подальше от нас. А те, кому мы даём возможность и держим в секрете их пристрастия, платят вдвойне, чтобы мы точно были уверены в их готовности вступить в игру.

Талия загнула один из пальцев, принявшись считать.

– Танцы приносят большие деньги. Всем, – не скрывая собственной выгоды, продолжил я. – А чем девушки занимаются после того, как исполняют свои номера – не наше дело. Их тела не принадлежат нам. Но солдаты следят за тем, чтобы они продолжали принадлежать им, пока танцовщицы не покидают территорию за которую ответственны мы.