Дядя Мартин был здесь?

Я забежала в свою комнату, заперла дверь, кинула сигареты на кровать и стала искать свой телефон. Мои глаза прошлись по всем поверхностям комнаты, где он бы мог оказаться, но везде было пусто.

Чёрт!

Руки тряслись, когда я стягивала одеяло на пол, чтобы попытаться найти его, но попытки снова оказались тщетны. Я знала, что моё время было ограничено, поэтому присела на месте, распахнула самую нижнюю полку в тумбе и достала оттуда клинок. Я ненавидела видеть его здесь ранее, но сейчас, как никогда понимала, что, возможно, он мог стать моим спасением.

Солнечные лучи вновь ударили по глазам, и я остановилась взглядом на окне. Быстро повернув голову к двери, чтобы проверить догонял ли меня кто-то, я поднялась на ноги и добежала до окна. Свежий воздух ударил по лицу, когда я распахнула его, заставляя Шэнли Ли и его «собак» поверить в то, что я могла сбежать таким путём.

Затем, недолго думая, быстро подошла к шкафу, открыла его дверцы и отодвинула в сторону потайную стенку, которую дядя Мартин сделал для меня, когда я была ещё совсем малышкой. Тогда я не понимала, зачем мне нужно было это маленькое место, в которое я теперь едва могла поместиться, поэтому прятала там коробки с конфетами, которые Сантьяго поедал быстрее меня.

Я залезла внутрь, закрыла дверцы и задвинула стену обратно, затем достала зажигалку и выпустила огонь наружу. Мои колени плотно прижались к груди, на кинжале в другой руке отражались языки пламени и вместе с ними мои, поглощённые ужасом, глаза.

Они говорили: «Если кто-то умрёт, виновата будешь ты».

Дядю Мартина убили в тот день.

Не знаю, сколько сидела и молилась, о том, чтобы этого не случилось, но, когда шум прекратился, топот из моей комнаты исчез, а дышать в убежище стало почти невыносимо, я наконец вышла из него.

Моя комната была перевёрнута вверх дном, как и первый этаж моего Калабрийского дома. Я держала нож перед собой, когда спускалась вниз, чтобы найти хотя бы кого-нибудь живым, но в итоге встретилась с Сантьяго, который убаюкивал тело отца в своих руках. Белая рубашка дяди была окрашена кровью, его грудь больше не приподнималась и в момент осознания в мои глаза хлынули слёзы.

Доминик выглядел почти также в день своей свадьбы. Только он держал руку Авроры в своей и мог кроваво улыбаться ей.

Я не верила, что это опять повторялось. Триада снова отрывала от меня члена семьи и всё, что я могла делать, это следить за тем, как его тело медленно превращалось в бездыханный объект.

Как только Сантьяго заметил моё присутствие в тот день, мне хотелось убежать подальше, чтобы не видеть, как его глаза смотрели на меня. Я читала в них «он мёртв из-за тебя», но только до того, как он моргнул, словно очнувшись ото сна и попросил меня принести ему телефон. Его голос так дрожал, что он еле выговаривал слова, продолжая держать уже мертвое тело отца. Вместе с ним тогда умерла и частичка Сантьяго, которую мы, как бы не старались, больше не могли найти.

Мартин был не просто отцом для него. Он было его лучшим другом, которого даже попытаться заменить никто никогда не смог бы.

– Поэтому я попросила прекратить их, – шагая из стороны в сторону по кухне, произнесла Кая.

Её плечи, не спрятанные под тканью черного топа безрукавки, были напряжены, кисти сжимались в кулаки и разжимались, выворачивая пальцы в обратную сторону, как будто она пыталась унять желание ударить что-то.

Я бросила трубку, как только Ли произнёс ещё несколько слов и до меня дошло, что это был он. Слушать его было бы моей самой большой ошибкой, поэтому я сделала правильный выбор, отключившись. Но теперь никто из нас троих не знал, что было с мужчинами.

И были ли они вообще живы.

Как только мужской голос с другого конца трубки исчез, я закричала так громко, что девочки примчались на кухню, как будто я говорила, что их ждала новая порция синнабонов с мороженым. А теперь, мы сидели здесь и утыкались в свои телефоны, мечтая получить элементарный звонок и услышать голоса мужей.

Аврора устроилась на стуле напротив меня, запустив пальцы в свои белоснежные волосы, и опиралась локтями на поверхность стола, не сдерживая слёз. Целая небольшая лужица образовалась под её лицом и с каждой минутой только разрасталась, показывая нам её боль.

Она не пыталась потупить чувства и спокойно открывалась нам, не боясь осуждения с нашей стороны.

В такие моменты я завидовала тому, как она делала это.

Ком в горле душил меня, поэтому я старалась молчать, чтобы не выдать дрожь в голосе.

– О чём ты? – икнув и повернув голову, чтобы посмотреть на подругу, спросила Аврора.