Ещё несколько шагов вперёд, но без выстрелов.

– Я не предлагал тебе переговоры.

– Жаль, – наигранно надув губы, произнёс он. – А всего пару дней нахождения киски твоей жены у нас, могло бы вернуть вам Короззо.

Мой пульс участился настолько, что бешеное биение сердца стало отдаваться в ушах. Я накинулся на него, откинув от себя полумёртвое тело, и выбил пистолет из его рук. Наши тела повалились на пол и дуло моего пистолета прижалось к его лбу.

– Повтори, – прорычал я.

Противная улыбка растянулась на его лице, когда другая мужская рука обернулась вокруг моей шеи в удушающем приёме.

Я совсем забыл, что нас было трое. Чёрт.

Мои пальцы дёрнулись на спусковом крючке, и пуля пробила голову хунхуза подо мной. Затем я запрокинул руку и ударил пистолетом другого, что пытался уложить меня. По размерам он был чуть меньше меня, но достаточно силён. Я вновь нажал на спусковой крючок, но магазин был пуст.

Твою мать!

Я вообще не собирался пользоваться этим оружием сегодня, поэтому и не подготовил его. Зато моя винтовка была забита до предела и скучала по мне прямо сейчас.

Откинув всё ненужное в сторону, я завёл руки за себя и сжал мудака до такой степени, что его кишки уже запланировали выйти наружу через рот. А после наклонился и перебросил его через себя. Он с грохотом опустился на пол, но поднялся так быстро, несмотря на своё плечо, что я даже не успел ударить его.

Чем их кормили?

Он раскрыл нож-бабочку и оскалился, глядя на меня.

– Без вариантов. Сдавайся, – приказал он.

– Расскажу о твоём идиотском предложении завтра за завтраком со своей женой.

– Может будет лучше, если я разбужу её?

Мои кулаки сжались и послышался хруст костей.

Я никогда не велся на провокации. Ничто не могло вывести меня из строя во время операции. Но теперь же, как только я слышал, как кто-то из них думал, что мог заявиться в мой дом и взять мою жену, я был готов сделать из этого завода кладбище Триады.

Хунхуз дёрнулся в мою сторону, но я успел отпрянуть назад, когда его нож разрезал воздух рядом с моим лицом.

Мой собственный нож-штык был непонятно где. Возможно, он упал вниз через одну из дыр в бетонном полу. Пистолет был бесполезен и единственное, на что у меня оставалась надежда, было моё тело.

– Jìchéngrén [с кит. наследница] наша.

Я зарычал.

Джулия не нуждалась в прозвище. Она была каждой чертовой частичкой этого мира. Если бы я и называл ее как-то, то это было – всем.

А если кто-то ещё раз скажет, что она может быть чьей-то, кроме как моей на данный момент, я сделаю так, что весь мир всю оставшуюся жизнь будет произносить наши имена через тире. Как что-то, что никогда не будет разделено.

Китаец оттеснял меня к стене, пока я уворачивался от его попыток ранить меня. Не побоявшись лишиться кисти руки, я закинул кулак и ударил его, попав по рёбрам. Он резко схватил воздух ртом и остановился, давая мне возможность ещё раз познакомить его со своим кулаком. На этот раз его голова метнулась влево, но он устоял на ногах. И в момент, когда я стал ближе к нему, чтобы нанести ещё несколько последующих ударов, он со всей силы оттолкнул меня назад.

Моя спина врезалась о стену, которая в любую секунду могла развалиться и заставить нас полететь вниз, а острый нож прижался к моей шее.

Я сощурил глаза, глядя на него. С его разбитой губы стекала кровь. Рана на плече кровоточила ещё сильнее, и моё желание засунуть в неё палец, а затем и руку, чтобы вырвать его сердце, только увеличилось.

– Я разбужу её, – решил он.

Мои руки легли на его предплечья и сжали их, заставляя ублюдка застонать от боли, но я не оттолкнул его от себя, потому что тело, внезапно появившееся за его спиной, остановило меня.

– Да? – пугающе прошептал Кристиан.

Его лицо было покрыто брызгами крови, но так он казался довольно здоров и невредим.

Мой брат передвигался, как призрак. Так, что даже я не услышал его. Отец научил нас этому, когда мы были детьми, и мы пользовались этим по сей день.

– Тебе даже не разрешено приходить в её сны, – сквозь зубы, рыча, добавил он.

Лицо хунхуз окутал мрак. Его нож стал сильнее вдавливаться в кожу моей шеи и практически рвал её.

Он был зажат между нами, и мы могли раздавить его, как лягушонка.

– Нери в одиночку губителен, – напомнил ему Кристиан. – Но когда он воссоединяется со своим братом, то становится непобедим.

Последнее слово он произнёс по слогам, но кое-что другое заставило меня опешить на одну возможную секунду.

Воссоединяется?

Веки поднялись и голубые отцовские глаза безмолвно отдали мне приказ.