Нас привезли на дикий пляж, и выяснилось, что по задумке оргов мы должны были учиться кайтсерфингу. Не самый простой вид спорта, тем более для девчонок. Я порадовался, что в свое время плотно занимался кайтами и теперь не буду смотреться бледно. А девушки заметно приуныли. Одна Анита светилась неподдельным счастьем.

– Ты умеешь кататься? – удивился я.

– Нет, но всегда хотела научиться.

Тренер, которого нам выдали, смотрел с неприкрытым скептицизмом. Но деваться нам всем было некуда, потому обучение началось.

Пока объяснение шло на берегу, было еще ничего, но, когда перешли к практике в воде, девочки начали ныть практически сразу. Стоило им пару раз хлебнуть водички, как они тут же расклеились и запросились на берег. Помучив их еще немного, Анфиса разрешила девчонкам выползти на песок.

Мы вместе с тренером показали класс и сорвали аплодисменты. Неугомонная Анита, слегка передохнув с остальными девочками, потребовала продолжения обучения. Отогнав тренера, я решил, что покажу ей все сам. Упрямства этой девушке было не занимать. Она падала, но вновь упорно лезла на серф, поднимала из воды тяжеленный кайт. И в конце концов у нее стало получаться. За это я зауважал ее еще больше.

Мы так увлеклись, что не заметили, как пролетело время, пока девочки с берега не стали проситься домой. Бедолаги слегка обгорели под палящим солнцем.

– А почему ты не сгорела? – поинтересовался я у Аниты.

– Моя кожа от природы слишком светлая. Я давно научилась пользоваться самой сильной защитой, чтобы сберечь ее. К тому же я уже загорела немного.

Я попросил остановиться у аптеки и когда мы подъехали к вилле девочек, то поднялся наверх, чтобы лично намазать обгоревшую кожу бедняжек. Такая компенсация им понравилась.

Потом я позвонил в службу консьержей Vertu и попросил изготовить кое-что для меня. Просьба была необычной, но эти ребята меня еще никогда не подводили. Будем надеяться, что и в этот раз все будет исполнено в точности.

Я был уверен, что после нашего удачного свидания Анита посетит меня ночью, но на моем пороге вновь возникла другая.

На этой неделе было еще несколько свиданий с девочками, но все они мне не запомнились, потому как там не было Аниты. Анфиса не разрешала звать мою фаворитку на все свидания, как мне того хотелось.

Мои ночи никогда не проходили в одиночестве. На пороге возникали уже не только девочки из шоу, но и женская часть съемочной группы. Я бы предпочел увидеть у своей двери Аниту, но раз она не приходила, то мне было все равно, с кем коротать ночи.

Затем пришло время для очередной церемонии выбора. Теперь у меня не было трудностей с тем, кого отсылать домой. Под удар попали в основном те, кто уже побывал в моей постели. А первой я по традиции позвал Аниту.

– Не могу забыть, какой смелой ты показала себя, сражаясь с кайтом. Позволь поцеловать твою руку?

Она удивленно подняла бровь, но руку дала. Прикоснувшись губами, я осторожно вложил в ее ладошку свой подарок – подвеску из белого золота в виде фигурки кайтера. Она быстро сжала подарок в кулачке. Это был высший пилотаж – провернуть такое незаметно под внимательными взглядами девочек и съемочной группы.

Мне так хотелось сделать для Аниты необычное свидание, что я отправился договариваться с устроителями шоу. Предложил им оплатить все расходы и взять на себя организацию. Они, подумав, согласились. И вот мы уже едем на индивидуальное свидание с девушкой, которая мне по-настоящему понравилась. На ее груди болтается кулон, и только мы с ней знаем, что он обозначает.

Я был уверен, что любительница острых ощущений оценит мой жест. Но стоило нам подъехать к самому высокому зданию в мире – Бурдж Халифа, – как настроение Аниты резко изменилось. Сначала я подумал, что, возможно, мне просто показалось. Она вошла со мной в лифт, но, когда спустя чуть больше минуты двери отворились, просто замерла там. Я взял ее за плечи и развернул к себе. А она вдруг прижалась ко мне, уткнулась в грудь. Я было обрадовался ее внезапному приступу нежности, но тут почувствовал, как она дрожит.

– Эй! Ты чего? – Я с удивлением вглядывался в ее внезапно побледневшее лицо.

– Такая высота меня пугает, – наконец призналась она.

Вот это поворот!

Знала бы она, чего мне стоило договориться о прыжке с парашютом с этой башни. Но делать нечего, надо срочно менять планы.

– Пойдем!

Мы едем вниз.

– Прости, – шепчет она.

Краски постепенно возвращаются на ее лицо.

– Брось! Мне стоило узнать о твоих фобиях, прежде чем планировать что-либо.

– Мой брат был бейсджампером. И он разбился, прыгнув с небоскреба в Китае три года назад. С тех пор я чувствую себя неуютно на большой высоте.

– Боже! Прости, я не знал. – Я притягиваю ее к себе, успокаивающе глажу по голове.

Она благодарно льнет ко мне.

– На какую высоту ты поднимаешься без проблем? На горных лыжах, например, можешь кататься?

– Могу, – кивает она. – И на сноуборде. Страх вызывают в основном небоскребы. Мне кажется, если посмотрю вниз, то бездна засосет меня. Я знаю, это глупо, но ничего не могу с собой поделать.