Настя тоже сильно удивилась при виде меня, и даже показалось, что обрадовалась. К счастью, свадьбу она планировала для своей подруги, и я заверил ее, что лично подготовлю отличный сценарий для этого торжества. Волнуясь, позвал ее в ресторан, и она, к моей великой радости, согласилась.

При виде Насти в душе сразу всколыхнулись воспоминания о школе. Первый класс, линейка и маленькая испуганная девочка, прячущаяся за огромным для ее роста букетом гладиолусов. Белые бантики, вплетенные в отливающие шоколадом косички, и округлившиеся от страха глаза – я влюбился сразу и без остатка. Взял ее за руку, отвел в класс и усадил за парту рядом с собой.

Она не сопротивлялась. Расслабилась, даже улыбнулась мне уголками губ. Я заглядывал в ее глаза в надежде увидеть там отражение своей любви, но там светилась благодарность. Там всегда было лишь это.

Я защищал ее, развлекал, поддерживал. Ждал ответных чувств, но она была признательна, и не более. Видела во мне лишь друга. Приходилось довольствоваться этим.

Мы росли, и мои чувства только крепли. Я выбирал момент, чтобы признаться ей, но до ужаса боялся разрушить ту связь, пусть только дружескую, что была между нами.

Оставаясь ее верным пажом, я так и не решился на признание. А она вдруг начала интересоваться другими мальчиками и совсем отдалилась от меня. Я пострадал какое-то время, а потом, взяв себя в руки, принялся лепить из обычного мальчишки, которого она во мне видела, мачо. Процесс шел небыстро, но я добился своего. Все девчонки класса вздыхали по мне. Все, кроме нее. Она по-прежнему в упор не замечала перемен во мне. И я уже совсем отчаялся, когда случилось нечто странное.

Наш выпускной. Одноклассницы, внезапно повзрослевшие в своих взятых напрокат бальных платьях, и оробевшие перед ними мальчишки.

Я с тоской украдкой смотрю на Настю, понимая, что вижу ее в последний раз. Но вдруг она поднимает на меня глаза, и там мелькает заинтересованность. Неужели? Она наконец разглядела мои изменения? Не успеваю толком опомниться, как мы уже целуемся, стоя на набережной Невы. За моей спиной взрываются фейерверки, но эти вспышки не идут ни в какое сравнение с тем, что творится в моей душе.

В семнадцать чувства сияют так ярко, что потом всю оставшуюся жизнь мы тщетно пытаемся испытать тот же накал страстей. Но в тот самый миг я безумно счастлив, и мне кажется, что так будет всегда.

А потом она отстраняется, чтобы перевести дух. Смотрит на меня затуманенным взором. И тут я понимаю, что она одурманена не любовью – это алкоголь. Мы выпили совсем немного, но, видимо, моей маленькой худенькой Птичке этого хватило.

Как только я осознаю это, мое сердце, ранее взмывшее в небеса, вдребезги разбивается о каменную мостовую. Ничего не изменилось – она по-прежнему меня в упор не видит. И я торопливо прощаюсь, чтобы больше никогда ее не увидеть.

И вот теперь, спустя столько времени, Птичка опять прилетела ко мне. Сидит напротив за столиком в ресторане, еще прекраснее, чем я запомнил. И столь же желанна. Она, как прежде, смеется над моими шутками, но в глубине ее глаз затаилась печаль. И это царапает мое сердце. С другой стороны, раненая птичка – легкая добыча для такого коршуна в засаде, как я.

Она постепенно рассказывает мне про своего бывшего, который и является причиной ее расстройства, а потом и про ребенка. Я слушаю ее и думаю: а может, это судьба подарила мне второй шанс? Похоже, именно ее я и ждал все эти годы. Серьезные отношения у меня не складывались. Я долго примерялся, но в конце концов решал, что очередная избранница – это все же не мое. А когда увидел ее, то понял, что готов вести Настю под венец хоть сейчас. И даже согласен любить ее будущего ребенка.

Но мне нужно быть осторожнее. Эту израненную птичку нельзя спугнуть.

Я начинаю выписывать вокруг нее круги, защищая и оберегая, и как-то незаметно мы скатываемся на привычную со школы модель отношений. Я осторожно ухаживаю за ней, но все равно в какой-то момент она пугается, говорит, что не готова к отношениям. Боясь потерять ее, лепечу о том, что мне неинтересны отношения, и она вдруг делает вывод, что я импотент. Я готов согласиться со всем на свете, лишь бы она осталась.

И она остается. Переезжает ко мне и даже выходит за меня замуж. Все как я и хотел, за тем крошечным исключением, что она все еще считает меня импотентом и мы опять друзья.

Пытаюсь найти момент, чтобы признаться Птичке в моих чувствах и заодно сообщить, что со мной все в порядке, но подходящее время все не находится. Не хотел тревожить ее, пока она была беременной. В тот период Настя и так нервничала. Но после рождения Темки все стало только хуже. Мою Птичку вдруг накрыла страшная послеродовая депрессия, и мне потребовалось много времени и усилий, чтобы вытащить ее из этого состояния. А когда кризис миновал, случилась другая беда.