Дождь хлестал так, что я вымок до нитки сразу, как вышел из машины. Вспышки молнии на короткие мгновения высвечивали окружающий пейзаж, а затем все вновь погружалось во тьму. Найдя бунгало Анастейши, я вдруг замер. Там, за этой дверью, моя любимая девушка. Девушка, близкая мне настолько, что я уже был готов просить ее стать моей женой. Но сейчас я почему-то остановился. Правильно ли я поступил, примчавшись сюда? Ведь я просто эгоистично хотел на миг почувствовать себя в безопасности в ее объятиях, перед тем как бросаться в омут, из которого я с большой долей вероятности уже не выплыву.

Я стоял и раздумывал: «Моя Анастейша сходит с ума от одиночества, ведь на этом треклятом острове ей уже пришлось провести три недели. Но облегчит ли ее состояние мой визит? Или, напротив, лишь разбередит рану?»

Так и не найдя ответы на свои вопросы, я понял лишь одно: не смогу устоять перед соблазном открыть заветную дверь. Это выше моих сил. Потому я осторожно приблизился и постарался бесшумно раздвинуть створки. Не хотел напугать свою девочку.

Но стоило мне зайти, как в темноте я напоролся на что-то.

– Черт, кто мебель на дороге понаставил? – не выдержав, пробормотал я.

– Дэм? – услышал шепот из глубины комнаты и бросился туда.

Вспышка молнии удачно подсветила ее тонкий силуэт, летящий мне навстречу. Анастейша повисла на моей шее, обхватив меня руками и ногами. Бок тут же предательски заныл, но я почти не заметил этого. Подхватил свою девочку, прижал к себе, изнемогая от трепета и вожделения.

Мы упали на кровать. Мне захотелось клонировать себя, чтобы мои губы могли одновременно прикоснуться ко всем потаенным уголкам моей девочки. Ощущая под руками тяжелый шелк ее волос и мягкую бархатистость кожи, вдыхая тонкий аромат разгоряченного тела, я возносился на невиданные доселе высоты чувственного наслаждения.

А потом мы лежали, задыхаясь, а наши руки продолжали ласкать истосковавшиеся друг по другу тела. И конечно, ее любопытные пальчики наткнулись на свежий шрам. Анастейша вздрогнула так, будто это ее ранили. И мне пришлось срочно отвлекать мою девочку единственным возможным в этой ситуации способом – вновь доведя до оргазма.

Обнаружив в ванной комнате свечи и лепестки роз, решил создать романтичную обстановку и принести туда любимую. Мы занимались сексом в большой ванне, а за стеклянным куполом прямо над нами бушевала стихия. Анастейша не могла сдержать улыбку, но после того, что было между нами, едва не падала с ног от усталости. Тогда я вернул ее обратно на постель, где она и уснула, устроившись на моей груди.

Я долго лежал там, поджидая очередную вспышку молнии, чтобы увидеть, каким счастьем светится во сне лицо любимой. Мне давно стоило покинуть бунгало, но я не мог заставить себя пошевелиться, тем самым разрушив наш хрупкий островок безмятежного счастья. Меня радовало, что удалось подарить моей девочке эти несколько часов наслаждения. Когда она проснется утром и не обнаружит меня рядом, ее сердце будет разбито. А ведь она даже не догадывается, что, вполне возможно, это была наша последняя встреча.

Я уезжал в ночь так же поспешно, как и приехал. Гроза по-прежнему бушевала, обрушивая на ветровое стекло арендованной машины потоки воды. А я мчался на полной скорости в аэропорт, чтобы как можно скорее убраться с острова. Пилот уговаривал переждать грозу, но каждый час увеличивал риск, что нас обнаружат. Потому я настоял на немедленном вылете.

На борту меня встретила улыбающаяся Жанка. У нее в руках плескался в стакане мой традиционный виски.

– Не сегодня, Жан, – остановил я девушку. – Мне надо побыть одному.

Растерянность на долю секунды мелькнула на ее лице, но в следующее мгновение Жанна, покорно кивнув, растворилась в недрах самолета.

По иронии именно сейчас, когда наконец обрел истинное счастье, я могу все потерять в одночасье. Это расплата за все мои грехи. И решение, которое мне пришлось принять под гнетом нависшей угрозы, одно из самых опасных и безрассудных в моей жизни. Если бы речь шла только обо мне, я б рискнул оставить все как есть. Но на кону жизнь Анастейши, и это все меняет.

Бросил взгляд на часы. В Питере ночь, но нужно позвонить маме. Она удивилась моему позднему звонку. Стала спрашивать, все ли в порядке. Я постарался, чтобы мой голос звучал непринужденно, но, закончив разговор, увидел, как подрагивает рука, вцепившаяся в телефон. Разозлился на себя за эту слабость и отправился в хвост самолета. Туда, где у меня был оборудован мини-спортзал. С остервенением принялся молотить грушу и успокоился лишь тогда, когда боль в боку стала невыносимой.

Вернулся в кресло и принялся разбирать и смазывать пистолет. Хотя это было явно лишнее. Я по собственной воле отправляюсь в логово одного из опаснейших зверей на земле. Оружие меня не спасет. В этой схватке я могу уповать лишь на свое красноречие. И будем надеяться, оно меня, как всегда, не подведет.