Возможно, тогда бы этот ужин не свелся к тому, что мы с мамой пытались играть счастливую семейку. Они оба были чертовски упрямыми, и если моя семья думала, будто я не вижу, что что-то происходит, они, очевидно, считали меня совсем дурочкой. Люди не игнорируют друг друга просто так.

У них должна быть на то причина.

Папа словно даже не пытался перекинуть между ними мост, а Джакс и не собирался по нему идти. Из-за этого они так и не сдвинулись с мертвой точки, а ужин тем временем подошел к концу. Мама попросила меня помочь ей на кухне с десертом. Она заказала лимонный меренговый пирог, и я подозреваю, что он не был приготовлен на дому только потому, что его делала папина любимая пекарня. Я вызвалась сходить одна, но, к моему удивлению, мама пошла со мной. Это означало, что мы оставили наедине двух людей, которых, вероятно, вообще не стоило оставлять в одной комнате, так что, как только мы выложили пирог на тарелку, я помчалась к ним обратно.

Но тут мама коснулась моей руки.

– Милая, не поможешь мне сначала с парой тарелок? Чтобы было меньше работы, когда мы закончим? – ни с того ни с сего предложила она.

Я собиралась запротестовать, но мама тут же направилась к посудомойке и начала ставить туда посуду. Я нахмурилась, держа в руках тарелку с пирогом.

– Разве нам не следует…

– Дай им время, – сказала она, словно знала, что я имею в виду. Мама кивнула головой в сторону посудомойки. – Рику и твоему сводному брату нужна минутка. Всего минутка.

Она повторила это как мантру, скорее больше для самой себя. Хоть мне и хотелось прислушаться к маме – в смысле, она же была моей мамой – я не была уверена, что в этом она права.

– Зачем давать им время? – после короткой паузы спросила я. Я так устала пребывать в постоянном неведении, пока все, кроме меня, знали эту тайну. – Что между ними происходит? Почему…

– То, что происходит между ними – это личное, – со вздохом ответила мама.

– Но ты знаешь?

Она замерла у посудомойки.

– Я знаю, потому что он мой муж.

– Значит, ты замужем, а я что? Просто ребенок?

– Я этого не говорила.

– Я это чувствую.

Мама покачала головой.

– У твоего отца и Джакса давняя история. История, которая не имеет отношения ни к одной из нас. Я в курсе лишь потому, что мы женаты.

Значит, она все-таки что-то знает. Интересно, как много. Я вручила ей тарелку.

– Что ж, тогда, может, ты мне расскажешь, что случилось в прошлые выходные?

– В прошлые выходные?

Я пристально посмотрела на маму. Я не была дурочкой, и пора было перестать так со мной обращаться. Ведь я уже не ребенок, и это просто оскорбительно.

– До того, как все случилось, папа вел себя совершенно иначе. Он был счастлив, – я покачала головой. – И вдруг вы двое перешептываетесь о чем-то.

– Мы не перешептывались, – мама откинула с лица прядь волос. – Мы обсуждали.

– Обсуждали что?

– То, что случилось на поле для гольфа. То, что случилось между твоим отцом и Джаксом, – мама нахмурилась. – Они с Риком поссорились, отчего Джакс ушел с корта и оставил твоего отца с разбитым сердцем.

– Почему?

Мама положила руки мне на плечи.

– Рику казалось, что Джаксену вовсе не легко дался приезд сюда, но тот был открыт. Что ж, после разговора на поле для гольфа… – мама вздохнула. – Рик почувствовал сильную враждебность со стороны Джаксена. Враждебность по отношению к нему, и, честно говоря, я не виню парнишку. Учитывая, что, по его мнению, произошло все это… – отмахнувшись, она обхватила себя руками. – Я просто хочу, чтобы Рик сказал ему правду. Может быть, он так и сделает теперь, когда они остались наедине.

Я открыла было рот, чтобы узнать правду.

А в ответ услышала, как хлопнула дверь.

Следом раздался звук разбитого стекла, от которого мы с мамой обе подскочили. Она помчалась с кухни, и я рванула за ней.

Раздался еще один хлопок двери, на этот раз входной, и мы с мамой увидели, как она закрылась. Мы обе остановились у осколков в холле. Не нужно было быть следователем, чтобы понять, откуда они взялись.

По другую сторону холла французские двери в столовую были распахнуты настежь, стекло в них разбилось. Мы с мамой закрыли их, когда уходили.

И сейчас в столовой был только один человек.

Им был мой приемный отец, его руки были сжаты в кулак. Он прижимал их к губам с совершенно удрученным выражением лица.

– Рик… – открыв рот, мама бросилась к нему. – Рик, что случилось? О господи.

Папа словно не видел ее, глядя прямо сквозь маму. Она встала за ним, и он даже не пошевелился. Мама коснулась его плеча.

– Что случилось? Ты… – она покачала головой. – Ты рассказал ему?

Наконец папа пришел в себя и покачал головой.

– Я не смог, – пробормотал он, закрыв глаза. – Я просто не смог. Мне жаль.

Рев мотора оторвал меня от беседы, от всего – настолько он был мне знаком. Джаксен уезжал.

Почему?