Его оправдание было полной чушью, и я снова почувствовала, что вот-вот расплачусь. Пока я обнимала подушку, мама провернула один из тех трюков, которые я обычно проделывала, когда она оставляла свою жалкую задницу на диване, и рывком распахнула шторы.

Я зашипела, как вампир от солнца, съежившись, как раненое животное. Эта сцена была ужасно знакомой, поскольку я только в начале семестра проделала то же самое с мамой. Сейчас она была трезва, руки лежали на подтянутых бедрах, и разочарование искривило ее брови. Мама была полностью одета: в туфлях-лодочках и симпатичном платье. Она надулась.

– Не помнишь, как я приехала за тобой вчера ночью? Ну, точнее, сегодня утром? Я вообще-то пришла с вечеринки трезвая, чтобы забрать тебя.

Ничего из этого я не помнила. Что звонила и даже что виделась с ней прошлой ночью. Я прикрыла глаза ладонью от яркого света.

– Я не помню. Который сейчас час?

– Эм, почти девять. Разве у тебя сегодня нет занятий?

Черт, так рано у меня не было занятий, но сегодня был семинар, который я проводила под шефством профессора Дугласа.

Я уронила голову на руки, пытаясь придумать, что делать дальше. Дым от маминой сигареты заполнил комнату. На ней виднелся след от красной помады.

– Скажи честно, что на тебя нашло, любовь моя? – Она вздохнула. Раньше, до развода, мама не курила. Она выпустила облачко дыма. – И ты наезжаешь на меня за то, что я слишком много пью.

Это точно, потому что она действительно много пила. Ухватившись за диван, я встала, качая головой, и мама повторила этот жест. Она нахмурилась.

– Это что, крик о помощи?

Я считала, что это не так, но, с другой стороны, может быть, так оно и было. Я напилась, буквально в стельку с коллегами, а потом позвонила маме, как маленький ребенок, чтобы она меня забрала. Если это не было криком о помощи, то я не знаю, что это было тогда. Вздохнув, мама обняла меня.

– Не хочу тебя торопить, но у меня скоро состоится встреча за поздним завтраком, – сказала мама. Это объясняло, почему она собралась еще до полудня. – Ко мне приедут люди, чтобы привести дом в порядок, но я могу все отменить, если нужно.

Нет, прямо сейчас мама говорила серьезно. Она пыталась быть плечом, на которое можно опереться, когда это действительно необходимо, когда разваливаешься на части. И точно не была той грустной женщиной, оплакивающей печальную потерю своего мужчины. Я любила свою маму, но именно это она и делала, и продолжает делать после ухода папы. Моя мать, да благословит ее Господь, проматывала свои дни на светских мероприятиях, в алкоголе и, по крайней мере, с изрядным количеством представителей противоположного пола. Ее свидание с ЭлДжеем тому доказательство.

– Я в порядке. – Я немного поколебалась, не обращая внимания на ее руки. – Клянусь, просто… дай мне уйти. Я поняла.

Мама ничего не ответила, снова вздохнув. Я полагала, что у нее не было выбора.

Я предположила, что мама знала, каково это – смотреть, как кто-то сломлен.

Профессор Дуглас поймал меня по пути на семинар. Его кабинет, как и кабинет ассистента, были по пути к моему классу. Наши взгляды встретились. Я приняла душ у мамы дома, но все еще испытывала адское похмелье. Кроме того, в доме мамы у меня не было никакой одежды, и мне пришлось надеть кое-что из ее нарядов: желтый сарафан и туфли-лодочки на каблуках – лучшее, на что я была способна, стараясь выглядеть как можно профессиональнее. Это было самое длинное платье, которое мне удалось найти, юбка в складку доходила до середины бедра. Я бы выбрала брюки, но, к сожалению, все, что я примеряла в гардеробной, по большей части, ужасно обтягивало тело. Я бы хотела думать, что такие страстные вкусы в одежде появились у мамы после развода с отцом, но нет, моя мама всегда была такой. Она знала, что хорошо выглядит, и хотела выставить это напоказ. К сожалению, поэтому мне было совсем нечего выбрать, чтобы прийти на работу, выглядя не так, словно я сошла со страниц пляжного журнала. Я даже надела солнцезащитные очки, потому что у меня все еще раскалывалась голова после вчерашней ночи.

– Да, профессор? – Этих слов было достаточно, чтобы голова снова отдалась болью, но я все же сняла солнечные очки, чтобы профессор не подумал, что я странно себя веду. К счастью, он, похоже, не заметил ни моей смены стиля, ни того, что я носила солнечные очки в помещении. У него в руке была сумка. Видимо, он сам собирался вести занятия в этом здании, поэтому взял кое-какие материалы.

– Я не хочу вас задерживать, но у меня есть вопрос, – сказал профессор, поправляя сумку на плече. – И вообще, я хочу немного пройтись с вами. Мне так же нужно в кабинет.

Он, очевидно, знал, где находится моя аудитория, и просто из чувства долга последовала за профессором. Все классы кино и изобразительного искусства находились в этом здании. Профессор посмотрел на меня.

– Мне просто интересно, о чем было то сообщение, которое вы отозвали?

– Отозвала, сэр?

Он кивнул с любопытством во взгляде.