В горле появилось жжение, заставившее меня извиваться в его руках. Охватившее меня пронизывающее ощущение становилось всё сильнее. Словно чья-то рука сомкнулась вокруг моего горла, в то время как меня насильно кормили горячими углями.

Дыхание участилось, и я закашлялась. Отчаянный стон вырвался из моей груди, когда я поняла, что кашель не помогал мне прочистить горло. Во рту появился горький металлический привкус.

Существо развернуло меня лицом к себе.

– Что я тебе сказал? – он наклонил голову в сторону. – Разве я не предупреждал тебя, что состою из яда? Я был уверен, что ты воспримешь эти слова всерьёз.

Глаза заслезились, а пальцы ухватились за его рубашку от чистого отчаяния. Ещё один вздох был сделан напрасно. Жжение было настолько невыносимым, словно я проглотила раскалённые угли и пыталась выплюнуть их обратно, отчего они разгорались ещё сильнее.

Что это было?

Признаться, будучи сама сведущей в области ядов, я никогда не думала, что окажусь на месте своих жертв. За последние несколько недель я приготовила немало новых образцов. Надо признать, в том, что мне предстояло пожинать плоды собственных занятий, присутствовала некая доля романтики.

Он приблизил своё лицо к моему, и моё тело инстинктивно воспротивилось этой близости.

– Ты мне доверяешь? – прошептал он мне прямо в губы.

– Нет! – мой голос сорвался и перешёл в рыдания. Глаза затуманились от слёз, и я ещё крепче схватилась за него, чтобы успокоить головокружение. Воздух перекрывал доступ к лёгким, я едва могла дышать.

– Найди в себе силы довериться мне, хотя бы в этот раз, – прошептал он.

Сайлас взял моё лицо в свои руки и притянул к себе. Его губы коснулись моих, и я почувствовала, как его язык проник внутрь моего рта. Поцелуй был нежным, несмотря на его прожорливость. Я решила не отвечать ему на поцелуй, но тут жжение начало медленно рассеиваться. Инстинкт выживания заставил меня открыть рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха, и он, не теряя времени, воспользовался этой возможностью. Я вскрикнула, когда рот раскрылся шире, и наш поцелуй стал ещё глубже.

Существо подхватило меня и подсадило на верстак, садовые инструменты со звоном покатились по земле.

У меня перехватило дыхание от резкого движения, наши губы лишь слегка соприкасались друг с другом. Если бы в помещении было темно, то от возникшего напряжения, наши тела уже начали бы выделять статическое электричество, способное вызвать вспышки света. Мои руки тряслись от пережитого шока.

Он чуть не убил меня. Опять. И виновата в этом была я, хоть мне и хотелось, чтобы это была полностью его вина. Отравительница, которая отравила саму себя. Я словно наяву видела эту надпись на надгробном камне.

Он был настолько великодушен, что дал мне перевести дух. Как же это унизительно.

Мне не нужно было смотреть на него, чтобы знать, что он будет спокойно стоять и наблюдать, как румянец начинает возвращаться на моё лицо.

– Знаешь, а тебе идут синие губы, – его взгляд переместился с моих губ на мои глаза. – Я могу понять, почему ты любишь отправлять людей на тот свет именно таким способом.

У меня сердце ушло в пятки, и неприятно засосало под ложечкой, когда я поняла, в каком незавидном положении находилась.

Существо возвышалось надо мной, голодное и ждущее. Его бёдра были зажаты между моих ног, а руки пытались успокоить мою дрожь.

Это мог быть выброс адреналина или моё собственное долгое воздержание. Я не знаю, как это объяснить. Словно разряд волной пронёсся по моему телу. Почему он действовал на меня столь возбуждающе?

– Что за мысли роятся в твоей головке? – его зрачки были сужены. Воздух вокруг него был пропитан такой же опасностью, какую таит в себе штиль перед бурей.

– Нет… никаких мыслей, – пробормотала я, отказываясь смотреть на него.

– Ты выглядишь грустной.

– Так оно и есть.

– О, тогда нам надо это исправить, верно? – он наклонился и нежно прикусил моё ухо, прижимаясь своим телом к моему. Мои волосы выбились из аккуратного пучка, когда его пальцы запутались в чёрных прядях. Он задрал моё платье, обнажив мои ноги и используя свои бёдра как барьер, мешающий им сомкнуться.

– Стой… – мои слова оборвались прежде, чем Сайлас прикоснулся губами к шее около подбородка.

Холодная, обтянутая кожей рука забралась под платье и поползла вверх по бедру. Я попыталась сжать ноги, но он не позволил мне этого сделать.

– Будь хорошей девочкой, – дышал он мне в шею. – Я пытаюсь быть милым. Позволь мне доставить тебе удовольствие.

Кожа словно горела в тех местах, где он дышал, прикасался, целовал. Все мысли о морали и этике ускользали, выходя из-под контроля. Он был словно магнит, притягивающий меня к себе.

Несмотря на всю мою ненависть к нему за те чувства, которые он пробуждал во мне, я прекрасно отдавала себе отчёт в том, что он мог позволить себе всё, чего бы ни захотел. Но на что ему сдалась я? Почему он так упорно преследовал именно ту, которая хотела его убить?