– Ну, это ты уже переборщил, – парирую я, поддразнивая его улыбкой.

– По крайней мере, ты точно хорошо влияешь на нас, – говорит Рэнсом, проводя кончиками пальцев по линии моего подбородка. – Только глянь, как ведет себя Мэлис. Я никогда раньше не видел его таким с девушкой. Никогда.

Сердце наполняется гордостью и волнением. Не то чтобы Мэлис вчера вечером скрывал свои чувства, но приятно слышать, что кто-то, кто знает его почти всю жизнь, подтверждает это.

– А что насчет Вика? – спрашиваю я, прикусывая губу.

– Да, на него ты тоже повлияла. Ты вроде как помогаешь ему выбраться из его собственной головы, что не так-то просто сделать, поверь мне. А еще не относишься к нему как к чудиле или сломанной игрушке, которую нельзя починить.

Это заставляет меня нахмуриться.

– Неужели люди так к нему относятся?

Рэнсом пожимает плечами.

– Да, кроме меня и Мэла. Люди считают, что он никак не может быть счастлив таким, какой он есть, и твердят ему, что он должен быть лучше и более гибким. Но ему это не особо легко дается. В противном случае он бы уже изменился. Поэтому хорошо, что ты позволяешь ему быть собой и принимаешь его таким. Он привязан к тебе больше, чем ты, наверное, думаешь. Вик, может, и не всегда знает, как это показать, но ты ему очень дорога.

Я мягко улыбаюсь, думая о наших ночных переписках и о том, как мне понравилось наблюдать за Виком, готовящем завтрак на моей кухне.

Затем я поднимаю взгляд на Рэнсома и приподнимаю бровь.

– Ну а ты что?

– Я? – Он смеется, одаривая меня своей великолепной улыбкой. – Я по уши влюблен в тебя, ангел.

Сердце замирает, пропуская удар или два, прежде чем пуститься вскачь. Это серьезное признание, и самое страшное, что мне понятны его чувства. Потому что я чувствую то же самое. У меня пока нет ни слов, ни смелости сказать это вслух, поэтому я просто притягиваю его ближе и нежно целую.

Рэнсом целует меня в ответ, обхватывает руками за талию и крепче прижимает к себе. Сначала все происходит мягко и медленно, но потом наши руки начинают блуждать, и, когда он сжимает мою попку, я издаю томный стон ему в рот. Его язык проникает внутрь и переплетается с моим, заставляя меня затаить дыхание, и к тому времени, как мы отрываемся друг от друга, я уже задыхаюсь.

– Знаешь что? Нужно устроить праздник, – говорит он мне, и его сине-зеленые глаза сверкают озорством. – В последнее время в нашей жизни много чего не ладится, но ты – лучшее, что в ней есть. И нам нужно сделать что-нибудь отвязное. Мы приглашаем тебя на свидание.

Я не смогла бы сдержать улыбку, расползающуюся по лицу, даже если бы попыталась.

Ребята проводят остаток дня у меня дома, а ближе к вечеру мы с Виктором остаемся в моей спальне. Он роется в моем шкафу, критически рассматривая все, что там есть, отвергая вещи по какой-то системе, понятной, наверное, только ему.

Когда Рэнсом сказал, что они поведут меня на свидание, он не шутил, но никто из них не сказал мне, куда мы идем. Поскольку я не знаю, как одеться, Вик предложил свою помощь, и после того, как он наложил вето на большинство моих предложений, я позволила ему взять бразды правления в свои руки. Так он выглядит счастливее, и, честно говоря, я тоже. Мне нравится наблюдать, как он с комфортом передвигается по моей квартире.

Он достает из шкафа платье и окидывает его оценивающим взглядом. Его я купила, когда Оливия помогла мне устроиться в этой квартире.

Платье черное и короткое, с разрезом сбоку, и хотя верх более скромный, при ходьбе в нем определенно будут видны шрамы на моей ноге.

– Вот, – говорит он. – Надень это.

Я морщу нос.

– Я даже забыла, что купила его. Оно… немного откровенное, тебе не кажется?

Вик просто приподнимает бровь, ожидая, что я объясню.

– Шрамы будет видно. Не уверена, что стоит надевать его.

– Ты будешь выглядеть прекрасно, – говорит Вик.

Он произносит это не так, как Рэнсом, с обаянием и кокетством. Виктор просто честен. Словно констатирует факт. Я замираю на месте, заставляя себя с трудом сглотнуть.

Я помню, как он заставил меня дотронуться до моих шрамов, когда наблюдал за мной через камеры, и каким разбитым и отчаянным казался его голос. В животе трепещет, как от воспоминаний, так и от взгляда Вика в эту секунду. В ответ я киваю.

Я забираю у него платье и начинаю раздеваться прямо там, даже не потрудившись попросить его уйти или зайти в ванную.

Виктор смотрит на меня тяжелым взглядом. Он, как обычно, не делает ни малейшего движения, чтобы прикоснуться ко мне или придвинуться ближе, но его взгляд пожирает меня. Его глаза скользят вверх и вниз по моему телу, и я представляю, что это его руки.

У меня перехватывает дыхание. Между нами нарастает напряжение. Вик фиксирует каждое мое движение. Он ни на секунду не отводит взгляда и, кажется, даже не моргает, когда я начинаю натягивать платье, позволяя мягкой ткани скользить по коже.