Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, кто-то поблизости окликает бабушку, и она берет меня за локоть, увлекая к другой группе. Я облегченно вздыхаю, изображая перед новыми людьми, с которыми мне предстоит познакомиться, дружелюбную улыбку.

Наверное, преимущество роли светской львицы в том, что можно в любой момент сменить вектор общения, не будучи вынужденным задерживаться в одной беседе.

Новая группа людей разного возраста: кто-то старше, кто-то моложе, и, опять же, все выглядят так, будто несказанно рады знакомству с внучкой Оливии Стэнтон.

– Я Джошуа, – говорит один из молодых парней, протягивая мне руку.

Я воспринимаю это действие с опаской, но, к моему облегчению, он просто пожимает руку, как обычно, и позволяет мне отстраниться. Парень кажется гораздо менее жутким, чем Трой, что заставляет меня немного расслабиться.

Кто-то еще зовет Оливию по имени, и на этот раз она отходит, чтобы поговорить с ними, оставляя меня наедине с группой.

– Наслаждаетесь вечером? – спрашивает Джошуа, обводя жестом комнату.

Он держится не так напыщенно, как тот парень, Трой, но очевидно, что Джошуа, скорее всего, так же богат. На нем дорогой наряд, и, судя по его поведению, ему крайне комфортно в подобной обстановке. У него слегка растрепанные светлые волосы с бледно-золотистыми прядями, и когда он говорит, то поднимает руку и убирает их с лица. Глаза у него светло-серые. Улыбка кажется естественной и непринужденной.

– Да, – отвечаю я, кивая в ответ. – Признаюсь, чувствую себя слегка ошеломленно. Я не привыкла встречаться со столькими людьми одновременно.

Джошуа улыбается.

– Подобные мероприятия, безусловно, могут потрясти. Но это шанс увидеть других и быть увиденным. Мои родители заставляли меня знакомиться с людьми и пожимать им руки с тех пор, как мне исполнилось пять.

– Что ж, теперь, наверное, стало легче, – замечаю я. – По крайней мере, у вас была большая практика.

– Это верно. Могу себе представить, что вы чувствуете. Мы все слышали о том, как давно потерянная внучка Оливии Стэнтон наконец нашлась. И теперь вы вынуждены с головой погрузиться в высшее общество. Это наверняка ошеломляет.

Я прислушиваюсь к его тону, пытаясь уловить хоть какой-то намек на то, что он издевается надо мной или собирается сказать, что мне здесь не место, но ничто не указывает на то, что он так думает. Джошуа, кажется, искренне интересуется мной.

– Так оно и есть, – признаю я. – Я так благодарна Оливии за все, что она для меня сделала, но большую часть времени у меня по-прежнему голова идет кругом от происходящего.

Джошуа улыбается. Один из его передних зубов слегка искривлен. В этом есть что-то почти милое. Все здесь выглядят идеально, их одежда и макияж безупречны, и я не удивлюсь, узнав, что многие из них перенесли какие-то пластические операции. Но пусть я и уверена, что Джошуа не беден, зуб он все же не подправил.

Это делает его как будто бы более человечным, и расслабляет меня еще больше.

– Со временем станет легче, – обещает он. – В большинстве случаев с этими людьми нужно действовать по сценарию. Просто говорите им то, что они хотят услышать, а после продолжайте заниматься своими делами.

– Вам легко говорить, – бормочу я, приподнимая бровь. – Вы были рождены в этом мире. Уже знаете, что они хотят услышать.

Он смеется, слегка наклоняя голову.

– Ладно, это справедливо. Я перестану делать вид, будто понимаю, через что вы проходите, и вместо этого начну пытаться узнать вас получше. Вы уже побывали в доме миссис Стэнтон?

Я киваю.

– Дом – это еще мягко сказано.

– О да. Я не был там с детства, но помню, как мне казалось, будто это настоящий замок. Мои родители очень завидуют ее успеху.

– А чем занимаются ваши родители?

– Финансами, – отвечает Джошуа. – Я тоже. В прошлом году получил степень магистра и только начал работать в семейном бизнесе. Вы учитесь?

– В университете Уэйна, – говорю я, не уверенная, как это прозвучит для такого человека, как он. Он наверняка учился в одном из лучших колледжей в стране или что-то в этом роде, и готовился пойти по стопам родителей.

– А-а. Я удивлен, что ваша бабушка не настояла на чем-то… другом, – говорит он.

– Вы хотели сказать «лучшем».

Он снова смущенно улыбается.

– Возможно. Совсем чуть-чуть.

Я пожимаю плечами.

– Она просто хотела, чтобы я была счастлива. И я правда счастлива там. В прошлом семестре мне пришлось взять… отпуск, и она помогла мне вернуться к учебе.

Джошуа с небрежной грацией засовывает руки в карманы.

– Что ж, я уверен, она рада, что вы теперь рядом.

– Думаю, так и есть. Я…

По спине бегут мурашки, и я замолкаю, оглядываясь через плечо.

Мэлис стоит в другом конце зала. Его взгляд прикован ко мне и Джошуа, и, клянусь, я чувствую его тяжесть даже отсюда. Мэлис похож на быка, готового протаранить пространство и разрушить все в комнате, и когда я отвожу от него взгляд, сердце колотится как сумасшедшее.