– Не знаю. Просто… Я только начала чувствовать, что контролирую ситуацию, понимаешь? Как будто ко мне возвращались силы, и я больше походила на себя прежнюю после… ну, ты знаешь.

Я киваю. Мне и так ясно, о чем она, уточнения не требуются. Никто из нас не забудет об этом в ближайшее время уж точно.

– И теперь это провал.

– Да. Ощущение, что та прочная опора, которая у меня была, ускользает из-под ног. Словно я теряю контроль над собственной жизнью. Ненавижу это. Я-то думала, что станет лучше, но это как три шага назад. Я постоянно оглядываюсь через плечо, нервничаю, беспокоюсь о том, что может случиться.

Я понимающе киваю. В конце концов, поддержание жесткого контроля над своей жизнью и эмоциями – это как раз то, над чем я чертовски усердно работал на протяжении многих лет. Так что понимаю, каково это – чувствовать, как ускользает контроль. Пусть я отчасти и избавился от этого касательно Уиллоу, но есть и другие вещи, которые, вероятно, всегда будут мне нужны, просто чтобы не дать себе снова погрузиться во тьму, которая иногда пытается завладеть мной.

– Ты не утратила прогресса, – обещаю я ей. – Выздоровление – не выключатель, который можно просто щелкнуть. Это непрерывный процесс. Даже когда ты чувствовала себя лучше, тебе ведь все равно снились кошмары, верно?

– Верно, – бормочет она.

– Но ты все равно чувствовала, что чего-то добиваешься. Ты прогрессировала, несмотря на неудачи.

Уиллоу кивает.

Я постукиваю пальцами по ноге, приводя в порядок мысли.

– Ты знаешь, как мне бывает сложно. Я годами боролся с грузом того, что со мной случилось. Даже после того, как я встретил тебя и мне захотелось открыться, прикоснуться к тебе и все такое прочее, я долго не мог этого сделать.

– Знаю, – бормочет она. – Но ты все равно добился большого прогресса. Ты работал над собой.

– Именно так, – киваю я.

Она моргает, кажется, понимая, к чему я клоню. Улыбка у нее неуверенная, но такая красивая.

– Спасибо тебе, – шепчет она. – За то, что так старался. За то, что работал, чтобы достичь того, чего ты достиг. Чтобы мы могли стать ближе.

– Конечно. Я сделаю для тебя все.

И это истинная правда. В моих словах нет ни колебаний, ни сомнений. И пока я говорю, в глубине моего сознания вспыхивает мысль. Пару секунд я раздумываю. Я уверен, что это хорошая идея, и, хотя для меня это в новинку, я только что сказал Уиллоу, что сделаю для нее все, что угодно. А это так, мелочь, особенно в общем зачете.

Поэтому я встаю со стула и направляюсь к двери.

– Пойдем со мной.

Уиллоу хмурится, явно сбитая с толку, но идет за мной в спальню, где у стены стоит массивная кровать, которую мы все делим.

– Что мы здесь делаем? – спрашивает она.

– Сейчас вернусь, – говорю я ей, затем выхожу и направляюсь в другую комнату, которая стала чем-то вроде кладовки. В ней хранится наша растущая коллекция снаряжения и оружия. Я подхожу к коробке, куда, помнится, Рэнсом бросил моток веревки.

Я вытаскиваю его и возвращаюсь в спальню. Когда Уиллоу видит меня с веревкой в руках, ее брови взлетают вверх. Я вижу проблеск узнавания в ее глазах. Уверен, она думает о том последнем разе, когда мы пользовались веревкой в спальне.

Тогда я впервые трахнул ее.

Тогда она позволила мне связать ее.

Но вместо того, чтобы попросить ее лечь на кровать, я протягиваю ей веревку и сам забираюсь на жесткий матрас. Ложусь посередине и выжидающе смотрю на нее.

Ее рот приоткрывается, с губ срывается тихий вздох.

– Вик, ты хочешь сказать…

Я киваю.

– Хочу, чтобы ты связала меня, как когда-то сделал я. Мелочь, конечно, но, возможно, это поможет тебе вернуть контроль над собой. Мне помогло.

Она широко распахивает глаза, и я вижу в них шок. Честно говоря, часть меня тоже удивлена. Раньше я определенно не дал бы никому возможности командовать собой. Но с Уиллоу все иначе. Я ее знаю. Доверяю ей. К тому же это может ей помочь.

– Ты уверен? – Она выдыхает, перебирая мягкую веревку в руках. – Тебе не обязательно это делать, Вик…

– Уверен,– говорю я.– Я доверяю тебе свою жизнь. Поэтому я доверяю тебе и это.

Уиллоу пристально смотрит на меня. На ее лице отражаются эмоции, которых я никогда раньше не видел. Жаль, что мне неизвестны их верные названия, ведь я и сам их, кажется, испытываю. Уиллоу сглатывает, а потом кивает. Она вертит веревку в руках, пробуя ее на прочность, а затем забирается ко мне на кровать.

Прежде чем сделать что-то еще, она целует меня. Ее губы, мягкие и теплые, легонько прижимаются к моим. Я тянусь к ней, позволяя ей прижать меня к кровати. Она касается меня нежно, берет за запястья и притягивает их к изголовью кровати. На ее лице сосредоточенность, будто она хочет убедиться, что все делает правильно. За этим приятно наблюдать.

Узлы у нее не такие крепкие, как были бы у Мэлиса, но, когда она начинает привязывать мои запястья к спинке кровати, они держатся вполне прилично.