– А ты теряешь время. Делай свой выбор, Уиллоу. – Она называет адрес, затем добавляет: – Я буду ждать там. Сегодня вечером, ровно в восемь часов. Если ты хочешь вернуть своих пареньков живыми, то придешь безоружная и с документами, необходимыми для передачи мне всего, что ты украла у Троя.

Она прерывает передачу, прежде чем я успеваю сказать что-нибудь еще, и наушник снова отключается.

Я стою как вкопанная, пытаясь справиться с охватившей меня паникой.

Джона переводит взгляд с Рэнсома на меня, морщины на его лице становятся глубже.

– Что будешь делать?

В голове кавардак. Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Оцепенение и ясность мысли прогоняют страх, когда передо мной возникает план действий. Сейчас важно лишь одно.

Я не могу позволить Оливии убить Вика и Мэлиса. Просто не могу.

– Я дам ей все, что она хочет, – отвечаю я ему.

* * *

В восемь часов вечера мы с Рэнсомом подходим к зданию, куда Оливия велела нам прийти, одним и без оружия.

Сначала адрес не имел особого смысла, но, когда мы пробили его, я сразу поняла, почему она выбрала это место.

Это строящееся здание, и компания, отвечающая за проект «Оберон», та же самая, в которой у Оливии крупный пакет акций. Скорее всего, она выбрала это место в качестве места для встречи, потому что оно гарантированно пустует, поскольку все еще строится. Рядом нет никого, кто мог бы стать свидетелем передачи, и она сможет контролировать окружающую обстановку, ведь участок принадлежит ее компании.

Пока что возведены только фундамент и строительные леса, в полутьме выглядящие словно искореженный скелет.

У меня с собой документы, которые понадобятся, чтобы передать все Оливии. А сердце бешено колотится в груди.

Рэнсом смотрит на меня, его сине-зеленые глаза блестят в свете нескольких ближайших уличных фонарей. Это здание находится в той части Детройта, которая перестраивается, поэтому поблизости есть еще несколько строительных объектов. В это время в районе тихо, что создает ощущение заброшенности.

– Ты уверена? – спрашивает он.

Я киваю.

– Да. Уверена. Любой из вас поступил бы так же ради меня.

Он выглядит так, будто собирается что-то сказать, но потом просто качает головой и притягивает меня для поцелуя. Я знаю, последние несколько часов были для него сущим адом, он беспокоился о своих братьях и ничего не мог с этим поделать. Я чувствую его беспокойство в его поцелуе.

Я крепко обнимаю его, и мы на мгновение замираем, вдыхая аромат друг друга.

– Мы вернем их, – шепчу я ему в грудь. – Обязательно. Это единственный способ.

– Я знаю, – хрипло произносит он. – Просто… будь осторожна. Хорошо?

– Конечно. Ты тоже.

Он обнимает меня еще мгновение, а затем целует в макушку. Отпустить его – одна из самых трудных вещей, которые я когда-либо делала. Без Мэлиса и Виктора рядом я чувствую, будто теряю важную часть себя, и мысль о том, что я могу потерять и Рэнсома – могу потерять всех троих, – заставляет меня испытывать ужас, такой острый и неистовый, что у меня почти перехватывает дыхание.

Но это единственный вариант.

Остов здания выглядит пустым, но, когда мы приближаемся, я вижу тусклый свет, льющийся изнутри, и двух мужчин с оружием, стоящих возле дверного проема. Наверное, это вход.

– Мы безоружны, – говорю я, поднимая руки, пока мы приближаемся. Рэнсом делает то же самое. – Как велела Оливия. И у меня есть то, что она хочет.

Один из мужчин выходит вперед, чтобы проверить нас на наличие оружия, в то время как его приятель держит нас на мушке. Охранник, обыскивающий нас, сначала заканчивает проверять Рэнсома, а затем недовольно хмыкает. Раздается треск – он расстегивает застежки бронежилета и отбрасывает его в сторону. Мой желудок сжимается от волнения. Конечно, Оливия не пустила бы нас внутрь с такой защитой.

Когда охранник переходит ко мне, скользя руками по моему телу, я слышу, как Рэнсом издает низкий горловой звук. Ему неприятно видеть, как какой-то левый мужик лапает меня, даже если в этом нет ничего сексуального. У меня мурашки бегут по коже от неприятного ощущения. После похищения я во многом преодолела свой страх перед касаниями, но на самом деле это касается только моих мужчин. Прикосновения незнакомца до сих пор вызывают у меня тошноту.

Но нам нужно попасть внутрь здания, и мы ни за что не успеем, если Рэнсом затеет драку с охраной, поэтому я ловлю его взгляд и едва заметно качаю головой, давая ему понять, что со мной все в порядке, и молча призывая его ничего не делать.

Он стискивает челюсти, свирепо глядя на охранника, пока тот срывает с меня кевларовый жилет. Затем второй охранник Оливии кивает.

– Ладно, они чисты. Можно пропустить.

Его товарищ выходит вперед, затем они хватают нас за запястья и связывают их пластиковыми наручниками, прежде чем отвести нас вглубь здания. Я слегка выворачиваю руки, пока мы идем, незаметно проверяя прочность своих пут, но эти люди явно знают, что делают. У меня нет ни малейшего шанса ускользнуть от них.