Рэнсом распахивает дверцу, сразу же как мы останавливаемся. Джона тоже выходит, и они вдвоем осматривают местность с оружием наготове. Но еще до того, как Рэнсом качает головой, какая-то часть меня уже знает.

Здесь никого нет.

Ни Оливии.

Ни Мэлиса, ни Вика.

Они исчезли.

– Твою мать, – повторяет Рэнсом, уставившись на тела охранников. – Она наверняка знала, что мы придем за ней. Вот почему ее не было в этой гребаной машине. Это была ловушка. – Он разворачивается лицом к Джоне, поднимает пистолет. – Ты нас предал.

Глаза Джоны расширяются, и он в мгновение ока поднимает свой пистолет.

– Я этого не делал, – настаивает он твердым голосом. – Слушай, я хочу смерти этой стервы так же сильно, как и ты. Может, даже больше, потому что я уже потерял брата из-за нее. Я бы не стал ей помогать. Ни за какие деньги. Я бы лучше умер.

– Какого хрена я должен в это верить? – рычит Рэнсом, придерживая пистолет второй рукой. В его глазах горит безумие от беспокойства, горя и гнева. Я никогда раньше не видела его таким, но узнаю все эмоции на лице, поскольку и сама их чувствую.

Мы не можем допустить, чтобы это стало концом. Мы не можем потерять Мэлиса и Вика.

– Хочешь верь, хочешь нет. – Джона не сводит взгляда с Рэнсома, его оружие наготове, глаза прищурены. – Но я бы дважды подумал, прежде чем нажимать на спуск, потому что я чертовски хороший стрелок. Ты выстрелишь, я выстрелю в ответ. В лучшем случае, мы оба умрем. Ты этого хочешь?

– Может, и хочу, твою мать. Если ты предал нас, ничто на этом гребаном свете не помешает мне тебя завалить.

Джона фыркает, его верхняя губа приподнимается в усмешке.

– Если Оливия Стэнтон знала, что мы придем за ней, то это потому, что кто-то из вас сказал ей, или она нашла какой-то способ следить за вами и разгадала ваш план. Черт, может, вся эта выставка, на которую она якобы собиралась, была враньем, отвлекающим маневром.

Красивое лицо Рэнсома искажается от ярости при словах Джоны, и он качает головой, а затем сглатывает, отчего его кадык дергается.

– Черт. Вот срань.

– Рэнсом. – Я сглатываю, делаю маленький шаг вперед, отчаянно пытаясь разрядить ситуацию. Двое моих парней исчезли, и я не вынесу потери еще одного. – Я верю ему. Не думаю, что он нас предал.

Рэнсом тяжело дышит, и я вижу нерешительность на его лице, он борется с чем-то внутри себя. Но, в конце концов, он слегка опускает пистолет. Джона повторяет движение, и они медленно заканчивают свое противостояние.

Внезапно в моем ухе раздается шум, и я подпрыгиваю, прижимая руку к наушнику.

– Мэлис? – выпаливаю я. – Вик! Это ты?

В ответ раздается тихий смех, женский и почти изысканный, и у меня внутри все сжимается.

Оливия.

– Прости, дорогая. Твои любовнички сейчас немного нездоровы.

Ее голос проникает в мое ухо, точно яд, и я знаю, что Рэнсом и Джона, должно быть, тоже ее слышат, поскольку оба напрягаются.

– Где они? – спрашиваю я, и у меня перехватывает горло.

Она снова смеется, игнорируя мой вопрос, и продолжает:

– Вы думали, что сможете справиться со мной в одиночку? Серьезно считали, что я попадусь в подобную засаду? Твоим мальчикам следовало быть более изобретательными. Вы все забыли, что я Икс? Братья Воронины работали на меня годами. Я видела их деяния. Они достаточно мне послужили, я знаю, как они работают. Поэтому все, что мне потребовалось сделать, это предоставить вам идеальную зацепку о том, где я могу быть. Возможность напасть на меня. Только вот незадача: я, глупышка, забыла сесть в машину.

Желудок сжимается. Ее насмешливый тон сводит меня с ума. Внутри зарождается ужас.

– Ты убила их? – шиплю я. – Мэлис и Виктор мертвы?

– Нет, – спокойно отвечает она. – Я не дура. Это все равно, что сломать очень дорогой инструмент, даже не успев им воспользоваться. Они живы. Но это ненадолго, если я не получу то, что хочу.

– Пошла ты, – выдыхаю я, крепче сжимая рукоять пистолета.

– Извини, Уиллоу, но это не входит в число возможных вариантов, – холодно говорит она. – Сейчас у тебя осталось лишь два. – Она вздыхает, прищелкивая языком. – Поскольку ты явно решила не принимать мое предложение сохранить тебе жизнь, если ты перепишешь все на меня, я буду действовать по-другому. Все владения Троя в обмен на двух твоих парней. Дай мне то, что я хочу, и они будут жить. Или ты хочешь продолжать играть в эту игру и потерять всех, кого любишь, одного за другим?

Я смотрю на Рэнсома, пока мы оба слушаем, что говорит Оливия. Наши взгляды прикованы друг к другу, стук моего пульса громко отдается в голове. Во мне борются гнев, страх и душевная боль. Казалось бы, просто невозможно ненавидеть Оливию сильнее, чем я уже ненавижу, но вот она доказывает обратное.

– Ты бессердечная сука! – выплевываю я. – Гребаное чудовище. Ты…

Оливия вздыхает, прерывая меня резким голосом.