До вечера ковыряюсь в новом фотоаппарате, настраиваю его, проверяю даже новые объективы, которые настолько классные, что моё настроение стремительно поползло вверх. Нащёлкала фотографии с Апельсином и с Терезой, которая ела лапшу в своей комнате.

Про библиотеку я напрочь забыла! Куда там… Завтра может, схожу. Или на следующей неделе. Я так давно не фотографировала, что занималась этим до поздней ночи. В душе всё-таки что-то потеплело к дураку Готье. Хоть что-то он сделал для меня приятное… Если не вспоминать прошлые выходные…

Стремительно краснею, вспоминая о том, чем мы с ним занимались. О боже.

А затем в память врывается и то, каким именно образом он заманил меня в свой дом. Так что нет! Нет! Не выйдет у тебя ничего… Адам.

В вечернюю субботу Тереза врывается в мою комнату, перепугав спящего Апельсина.

— Пойдешь со мной в «Голден Гласс»! — говорит она, и звучит это совсем не как вопрос.

— Не пойду, — говорю ей, слегка нахмурившись.

— Пойдёшь. Весь день не выходишь из комнаты, зависла в своём ноутбуке и своих фотографиях! Не хочу идти туда одна.

— Раньше ходила, и сейчас справишься, — хмыкаю, продолжая редактировать фотографию.

— На два часа. И вернёмся домой. Мне нужно кое-что проверить. Я даже пить не буду. Вот те слово! — размахивает руками.

И мне становится смешно. Начинаю тихо смеяться, наблюдая за тем, как она роется в моём шкафу, доставая куртку.

— А что случилось-то? — она кидает мне её на кровать.

— Говорят, у Нейтана появилась подружка…

— Чего? — усмехаюсь. — Тот, кто это сказал — наврал.

— Да знаю я! Просто хочу проверить кое-что.

— Ладно, — закрываю ноутбук. — Пошли.

Соглашаюсь только по тому, что надо пройтись по воздуху. А то голова так и продолжает болеть. Мне бы вообще лучше не сидеть за ноутбуком, но мне очень хотелось обработать фотографии с Апельсином.

Выходим из корпуса. Ветер на улице сегодня слегка прохладный. Это даже хорошо, что я надела куртку, а то точно окоченела бы. В лесу свежий хвойный запах, что тоже благотворно влияет на мой уставший организм. Пора заняться здоровьем.

В Голден Гласс полно народу. Прямо битком сегодня, не протолкнуться. И очень жарко и душно. Меня хватает на десять минут, потому что голова начинает кружиться. Выхожу на воздух и бреду к высоким соснам. Останавливаюсь у ствола и прислоняюсь к столу. Пытаюсь дышать глубже, но всё равно как-то мне не хорошо…

Интересно, долго мне ещё ждать Терезу?..

Прикрываю глаза на долгие секунды и открываю их только когда слышу, как рядом со мной кто-то остановился.

— Привет, — Алан виновато улыбается мне и чешет затылок. — Всё в порядке? Ты бледная…

Его глаза стремительно становятся растерянными, да и мои тоже, потому что мы оба сейчас наблюдаем за тем, как сюда надвигается двухметровая машина для убийств. И по взгляду ясно — он идёт именно убивать…

Глаза Адама светятся жёлтым, а из него так и сочится ярость. Алан замирает на месте, когда в него летит огромный кулак. А затем мажор падает на землю с глухим звуком.

— Я тебя разве не предупреждал? — рычит Адам низким голосом.

Хватает его за грудки, поднимает с земли и снова бьёт… А я прирастаю спиной к столу сосны и прихожу в себя, когда из носа Алана уже бурным потоком стекает кровь, заливая его белую рубашку. Сколько раз он его ударил уже?

Адам наклоняется к нему, собираясь снова ударить, и я срываюсь с места. Подбегаю к нему и цепляюсь за его локоть.

— Не надо, Адам… — меня трясёт от всего происходящего, — ты же убьёшь его…

— Отойди, Эмили, — рычит он, смотря на меня таким взглядом… Мне становится ещё страшнее.

— Пожалуйста… — шепчу я.

Боль в голове усиливается, и я неосознанно хватаюсь за висок. Адам выпрямляется и смотрит на меня.

— Что с тобой?

Снизу хрипит избитый Алан и кажется, пытается подняться. Я прикрываю глаза, потому что перед ними будто темнеет стремительно. Затем слышу чьи-то шаги и шум. С трудом разлепляю веки и вижу, как Адам лежит на земле, а сверху, придавив его коленом, сидит рыжеволосая хищница — Алекс. На его щеке отчетливо замечаю красный след от удара.

У обоих глаза сейчас светятся адским огнём. Атмосфера накаляется с каждой секундой, и сильная энергетика этих двоих сейчас бьёт через край, заставляя меня глотать воздух ртом. И испытывать небывалую усталость, от которой начинают подкашиваться ноги.

— Да как ты посмел, урод? — рычит на него Алекс.

Падаю рядом с ними на колени и цепляюсь за кожаную куртку Алекс.

— Не надо… драться… — перед глазами стремительно темнеет, голова кружится, и я, кажется, ложусь на землю.

— Эмили…

Голос Адама доносится откуда-то, а меня поглощает тьма.