— Ничего не сказал, но был очень странным. Он меня поцеловал… Недолго. Коснулся губами, а затем посмотрел на меня так странно.

— Поцеловал? Тебе понравилось? — усмехается она, замечая моё сморщенное лицо.

Меня воротит от одного его прикосновения теперь. Каждое касание отдаётся болью в грудной клетке. И я всё ещё боюсь его, хотя, казалось бы, после того, что он сделал со мной… Но я не позволю ему больше ко мне притронуться!

Ночью сплю очень тревожно, потому что кажется, что это чудовище где-то рядом. И только ждёт момента, чтобы напасть на меня и растерзать.

Сам ведь сказал, что не тронет меня больше!

На лекциях клюю носом. А на последней вообще наглею, и чтобы преподаватель не увидела меня, отодвигаюсь за спину своего одногрупника и, поставив учебник перед лицом, дремлю минут двадцать. Потому что реально уже не могу удерживать свои глаза открытыми. Меня будит звонок. Я нехотя и медленно собираюсь настолько долго, что все уже покинули аудиторию. Тру сонно глаза, замечая, как преподаватель проходит мимо меня, кинув безразличный взгляд.

Мужчина пожилого возраста выходит, а я всё ещё сижу за партой. Приду в комнату и сразу лягу спать. Медленно закидываю все вещи в сумку, параллельно откусывая шоколадный батончик. Может, хоть он придаст мне немного бодрости. Громко вздыхаю и, понуро опустив голову, плетусь на выход, но утыкаюсь лбом во что-то твёрдое и тёплое прямо в проходе. Поднимаю голову, встречаясь с холодными серыми глазами Адама Готье.

Вот чёрт.

Отшатываюсь от него как от огня.

Он явно очень зол. Его тело напряжённо застыло прямо в дверях. А глаза просто прожигают меня насквозь. Прижимаю к груди свой рюкзак, чтобы успокоить дрожь в теле. Делаю несколько глубоких вдохов и решительно направляюсь к двери. Останавливаюсь и смотрю в его глаза.

— Можешь, пожалуйста, немного подвинуться? — спрашиваю тихо, хотя планировала говорить с ним уверенно.

Боже, я вообще впервые ему что-то говорю так открыто.

Но он ведь говорил, что больше меня не тронет, если я никому ничего не расскажу. И только это придаёт мне сейчас уверенности. Вот только, когда я слышу его голос, сразу холодею:

— Не могу, — он входит в аудиторию, и мне приходится тоже делать шаги назад. Закрывает дверь, щёлкнув замом…

О нет…

Пячусь назад, всё ещё прижимая к груди рюкзак, будто он мне сейчас поможет.

Что он задумал?..

Адам не двигается, замирает у двери и оглядывает меня, будто сканирует. А затем усмехается, небрежно проведя рукой по своим волосам.

— Блять, серьёзно? Вот это? — похоже, разговаривает сам с собой. — Хромая, рыжая Райс…

А после начинает смеяться как ненормальный, запрокинув голову к потолку. Да-а-а, кажется, у парня явно съехала крыша… И мне с каждой секундой становится всё страшнее.

А когда этот ненормальный начинает двигаться в мою сторону, срываюсь с места и бегу вглубь аудитории, прямо к преподавательскому столу и встаю за ним. Он длинный и широкий, и так у меня больше шансов от него хоть как-то укрыться. Адам останавливается с противоположной стороны и ухмыляется, качает головой.

— Идиотка, — говорит он. — Иди сюда по-хорошему.

Мы медленно шагаем вокруг стола — он медленной и ленивой походнкой, а я трясущимися и ватными ногами. Едва передвигаю их.

— Что тебе нужно от меня? — голос срывается. — Ты сказал, что не тронешь больше…

Грудная клетка ходит ходуном.

— Райс, дважды повторять не стану, — проговаривает.

— Не подходи ко мне! — кидаю в него книгу, лежащую на столе.

Адам с легкостью уворачивается и оскаливается.

— Сама напросилась, — рычит он и так быстро огибает стол, что я даже не успеваю сделать несколько шагов.

Бросаю в него рюкзак и собираюсь бежать к двери, но этот гад хватает меня за талию и буквально вдавливает спиной в свою грудь. Стискивает больно одной рукой, а другой отодвигает волосы и жадно втягивает мой запах… Пропускает пальцы сквозь локоны. Дёргаюсь в его хватке.

— Отпусти! Ты… Урод! Подонок!

Мои трепыхания со стороны выглядят, наверное, нелепо. Адам огромный и высокий, и я мелкая и хромая… Что я могу ему сделать?

Он резко поворачивает меня вокруг своей оси. Вскрикиваю, когда его руки подхватывают меня под бёдра и усаживают на преподавательский стол. Удобно становится между моих ног и нависает с жёлтыми искрящимися глазами.

— Что ты творишь?.. — упираюсь ладонями ему в грудь в панике. — Отойди от меня…

— А что? — злобно оскаливается. — Ты сама виновата. Поставила на меня свою ёбаную метку! И что теперь мне с этим делать?! — рычит мне в лицо, хватаясь за мой затылок рукой.

Заставляет смотреть на него.

— Метку?.. Что ты несёшь вообще такое? — мне жарко рядом с ним и ужасно страшно, но я пересиливаю все эти чувства, уступая их гневу. — Отпусти меня, грёбаный ты мерзавец!