Неловкость сковывала меня, а в голову тем временем лезли самые разные мысли. Несмотря на все попытки сосредоточиться на ужастике, я никак не могла перестать сравнивать Леви и Стефана. Как ни старалась отвлечься, желание провести это сравнение никуда не исчезало.

Мысли невольно возвращались к Леви. Его тело было поистине совершенным. Каждый мускул проработан, при этом он выглядел гармонично, без излишней гипертрофированности. Он не напоминал тех тестостероновых качков, которые увлечены исключительно бодибилдингом.

Стефан, конечно, тоже находился в отличной физической форме — это было очевидно. Но сравнение всё равно невольно напрашивалось, и я никак не могла от него избавиться.

Ох, Илона, прекрати уже размышлять об этом! Ты ведь не впервые видишь мужской торс.

На уроках физкультуры одноклассники иногда снимали футболки, но тогда всё выглядело совершенно иначе.

Прокашлявшись, я всё-таки заставила себя отвести взгляд от Стефана. Сердце билось чуть чаще обычного, и я постаралась сосредоточиться на экране телевизора, будто там происходило что-то невероятно увлекательное. Но едва я попыталась собраться с мыслями, как вдруг услышала его низкий, чуть хриплый голос, от которого по спине пробежали мурашки:

— Если тебе нравится, можешь потрогать.

Я резко повернулась к нему, на мгновение растерявшись и не сразу поняв, о чём он говорил. А потом до меня дошло… Он имел в виду своё тело. Значит, Стефан заметил, как я то и дело поглядывала на него? Стыд мгновенно сковал всё тело, а щёки залились горячим румянцем.

— Нет, — торопливо помотала головой, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Не нравится? — спросил он, и в его тоне проскользнула лёгкая насмешка.

— Что? — мой голос предательски дрогнул и стал писклявым от волнения.

— Мой торс не нравится? — Стефан неспешно придвинулся чуть ближе, и расстояние между нами стало опасно маленьким.

— Ну… Он довольно привлекательный, — выпалила я прежде, чем успела подумать.

Боже мой, Илона, что ты несёшь?! Хватит закапывать себя ещё глубже!

— Тогда потрогай, — уже шёпотом произнёс парень, и его голос прозвучал совсем близко.

Из меня невольно вырвался нервный смешок. Я инстинктивно отодвинулась чуть дальше, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие дистанции.

— Нет, ну ты чего, Стефан? Это же неприлично, — выдавила я, стараясь, чтобы фраза прозвучала как можно более непринуждённо.

— Ты же хочешь, — настаивал он.

— Не хочу, — выпалила я слишком поспешно.

Нет, ну я, правда, не хотела ничего трогать. Глазеть — это одно, а прикасаться – совершенно другое. Тем более, что это же Стефан! Мой друг. Вдруг у него, вообще, есть девушка, а я тут буду его трогать… Эта мысль заставила меня внутренне съёжиться от неловкости.

Но не успела я до конца прокрутить её в голове, как Стефан вдруг взял мою руку и потянул к своему животу.

— Что ты творишь… — прошептала я в панике, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

И именно в этот момент дверь в кинозал с тихим скрипом открылась. В помещение вошла служанка с тележкой, нагруженной средствами для уборки. Она замерла на пороге, испуганно уставившись на Стефана, а потом, словно очнувшись, начала торопливо бормотать:

— Извините, я не знала, что здесь кто-то есть. Простите!

Девушка попыталась развернуть тележку, чтобы поскорее уйти, но Стефан резко бросил:

— Стоять, — его голос прозвучал непривычно жёстко, почти грубо.

Он поднялся с дивана, небрежно сунул руки в карманы штанов и неторопливо подошёл к побледневшей служанке.

— Ты слепая? — спросил он, и в его тоне не было ни капли сочувствия.

— Н-нет… — едва слышно прошептала девушка.

— Значит, глухая?

— Нет…

— Уверена? — Стефан сделал шаг ближе, и девушка невольно отступила. — Не услышала, что здесь кто-то есть? Не увидела, приоткрывая дверь, что тёмный зал освещён светом от плазмы?

— Я правда… Простите меня, пожалуйста! Я не хотела. Это вышло случайно! — её голос дрогнул, на глазах навернулись слёзы, а нижняя губа задрожала.

Мне стало невыносимо неловко и даже немного страшно. Я сидела, словно пригвождённая к месту, не зная, как реагировать. Внутри всё сжалось от противоречия. С одной стороны неловкость из-за ситуации со Стефаном, с другой – острое чувство жалости к бедной девушке, которую он отчитывал.

Я всё-таки медленно поднялась с дивана и подошла к Стефану. Приблизившись, я замерла. Выражение его лица заставило меня внутренне содрогнуться. На губах играла издевательская улыбка, а в глазах горел нехороший, жёсткий огонь, которого я раньше никогда не видела. От этого взгляда по спине пробежал неприятный холодок.

— Стефан, думаю, она правда не заметила, — осторожно произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.