Плюю на то, что ему может быть больно и забираюсь на его колени, оседлав сверху. Срываю с себя куртку, а за ней и футболку.

А мажорчик зря времени не теряет. Явно подкован в этих делах. Хватает меня за шею и проводит горячим языком от основания до самой мочки, одновременно с этим сжимая моё бедро и двигая меня на себя.

— Оу…

Это вырвалось из меня?..

Необычные ощущения внизу застают меня врасплох, ведь я плавлюсь в руках этого парня, теряя контроль над ситуацией. Ну, и ладно. Я чувствую, что мне это жизненно необходимо. Этот запах кружит голову не хуже чёртовой текилы.

Алан врывается в мой рот языком, превращая поцелуй в бурю, и уже я пытаюсь угнаться за ним. Внутренности горят, а мучительная жажда настолько сильная, что, не выдержав, я рычу и разрываю его рубашку, тут же смотря в его глаза.

Он сначала выглядит ошарашенным, но почти сразу на его лице появляется усмешка. Взгляд темнеет, и смотря прямо в мои явно яркие глаза, он делает в меня толчок через одежду. Обоюдный стон проноситься по салону тачки, а после я тянусь к его ширинке. Пока он стягивает свои джинсы, я приподнимаюсь и снимаю свои, оставаясь в одном лифчике.

Мажор сажает меня на себя, снова набрасываясь на мои губы, и я чувствую молнии тока по телу. Кусает за нижнюю губу, оттягивает.

Твою мать, это что?..

Отрываюсь от него, смотря вниз. Он водит по моей промежности своим членом, и я забываю, как дышать. Ласкает меня.

Ну, уж нет, бабник чёртов. В этот раз трахнут тебя.

Улыбаюсь хищно, смотря в его голубые глаза, и резко дёргаю ручку, что отклоняет сидение. Блондинчик успевает лишь издать удивлённое «о», а затем я накидываюсь на него. Ставлю засос на его шее, помечая. Кусаю. Вожу пальцами по груди и прессу, спускаясь ниже. Добираюсь до его достоинства, обвожу выпирающие вены и слышу стон.

А мне это нравится.

Пальцами сжимаю его член, вырывая из него ещё один стон. Он откидывает голову, а потом вдруг поднимает на меня потемневшие блестящие глаза и притягивает меня за шею. Впивается в губы, второй рукой расстегивая бюстгальтер.

Да он явно спец в этом деле, раз у него получилось с первого раза. Помогаю ему снять его, а потом он переключается на грудь. Кажется, я скулю. Моё тело впервые охватывает дрожь, когда он смыкает зубы на твёрдом соске.

Плавлюсь в мучительном безумии, ёрзая по его достоинству.

Кайф.

Пот стекает по спине, и даже прохлада, что доноситься с улицы в приоткрытое окно, не спасает от того жара, что поглотил нас с блондином.

Жжение внизу уже настолько нестерпимое, что я снова откидываю его назад, прекращая его веселье с моими сосками, а затем беру в руку твёрдый как сталь член и осторожно сажусь на него.

Я полностью расслабляюсь и выдыхаю. И когда его член попадает прямо в цель, я резко опускаюсь. Дыхание на секунду стопорится, небольшой, но ощутимый дискомфорт пронзает промежность, а Хадсон замирает.

— Алекс, ты…

— Замолчи, — закрываю его рот ладонью и начинаю двигаться, упираясь второй рукой в его грудь.

Вот я и лишилась девственности. Не с каким-нибудь ублюдком, что подбивали ко мне клинья, подкатывая свои яйца, а с миленьким бабником Аланом Хадсоном.

Твою мать, и лишь сейчас до меня доходит, что я села на него без презерватива. Какая же ты Алекс… Ладно, моё здоровье переживёт, если он заразен, но думаю, что богатый блондинчик не настолько тупой, да и трахает исключительно хороших девочек.

Стоит этой мысли проскочить в моей голове, и я чувствую, как пупок начинает колоть невидимыми иголками.

Но потом все лишние мысли и чувства улетучиваются, ведь приходит наслаждение. Чёрт, это по истине великолепно. Откидываю голову, издав глухой стон. Его запах сводит с ума, а руки оставляют после себя горячие отметины.

Алан поднимается, наматывает мои рыжие волосы на кулак и целует легко в уголок губ.

— Тебе не больно? — тихо спрашивает. Слышу в его голосе переживание.

— Неужто сам грёбаный академский бабник интересуется этим? — с вызовом спрашиваю, смотря в его беспокойные глаза, а затем добавляю с яростью: — Давай ты заткнёшься, и мы потрахаемся, идёт?

И, кажется, ему не нужно повторять дважды. Алан обхватывает меня за спину, унося с собой на полулежащее сидение, а потом, приподняв мои бёдра, врывается внутрь. Стискиваю зубы от ненасытного удовольствия, впиваюсь в его плечи ногтями. Молния прошибает позвоночник от каждого жаркого движения во мне.

А через несколько его яростных толчков я ощущаю чувственную дрожь в теле. А после электрические покалывания проходят по всем клеточкам, спускаясь в само нутро, и я взрываюсь. Меня колошматит импульсами, и, похоже, мажора тоже. Утыкаюсь лицом в шею Алану, всё ещё находясь в невероятных ощущениях.