У таких даже если тачка есть, не довезут. Глаза стеклянные. И эти похотливые взгляды раздражают.

А может, слить у них бензин?

Они выбешивают меня уже через пять минут, своими сальными взглядами. Неужели, не понимают, кем я являюсь? Если хоть один волосок с моей головы упадёт, им не несдобровать. Правительство их просто в асфальт закатает, да и семьи, если у кого они есть могут поплатиться за их необдуманные поступки. Я могу лишь позвонить в ближайшее отделение полиции и сказать, что уроды смотрят на меня неправильно, и через десять минут здесь будет целый наряд спецназа. Но я, естественно, этого делать не стану. Ещё напрягать кого-то не хватало…

Решаю выйти покурить, пока дождь успокоился. Рукав кожаной чёрной куртки за что-то цепляется у выхода. Запах алкоголя и пота врывается в нос. Смех, шум. Толпа грёбаных ублюдков встаёт, намереваясь окружить меня.

Выдёргиваю рукав из грязных рук и выхожу на улицу. Иду за угол, доставая пачку сигарет.

Нужно успокоиться, чтобы не разнести тут всё к чёртовой матери.

Им весело, раз выходят следом.

— Эй, цыпа! Ты куда убежала! А ну, покажись!

Мерзость…

Подкуриваюсь и делаю затяжку. Такую спасительную в этот момент. Наконец-то, а то не хотелось бы руки пачкать об уродов.

Они слишком пьяны и тупы. Я стою в метре от них, нас разделяют кусты. Смешно.

До того момента, пока в поле моего зрения не появляется белобрысая голова с криком:

— А ну, отошли, сволочи! — а потом эта самоуверенная личность поворачивается ко мне, — Ты как, Алекс? Они тебя не тронули? А ну, назад! — говорит грозно блондинчик моим обидчикам.

Твою мать. А этот откуда нарисовался?..

Алан Хадсон. Красавчик из моей академии. Любитель поспорить с такими же друзьями мажорами на наивных глупых курочек, которых собираются опозорить.

Этот идиот и с сестрой так поступил. Клялся потом в коридоре академии, что не трогал её. Да мне то всё равно, я ждала, пока он освободит мне проход. Тупица.

И чего он решил меня вдруг защитить?.. Такой весь рыцарь, гляньте…

— Берись за руку! — он хватает меня за кисть, но в этот момент его ударяет какой-то хилый и высокий парень.

По лицу бьёт. А следом и второй кулак свой тянет. Скорость так себе, как и сила. Но что мажорчик Алан против шестерых работяг?.. Ладно, пытается что-то сделать. Рядом пролетает какой-то лысый мужик и падает с моими ногами. Значит, не так он и плох.

Складываю руки на груди, докуривая сигарету, и смотрю на небо, на котором тучи рассеялись, открывая невероятно прекрасный вид на россыпь ярких звёздочек. Лишь звуки шлепков и болезненные стоны отвлекают снизу.

— Всё, хватит, — громко выдыхаю.

Тушу бычок об самого наглого из них, того, что с лысой башкой и наглой рожей. Он матерится, кинув на меня удивлённый, а затем ненавистный взгляд.

Мне вообще всё равно на этих уродов, да и на Хадсона тоже. Он лишь красивый парень. Симпатизирует мне больше остальных, но бабник ещё тот. Кастрировать бы его и можно в мужья брать.

Прыскаю со смеху, нанося очередной удар по рёбрам какому-то из сраных мразей.

Удар, второй, третий. Пока улица не затихает. Оу, даже мажорчик притих. Подхожу к этому, скрючившемуся на мокром асфальте телу и спрашиваю:

— Ты на машине?

Молчит, лишь присев рядом на корточки, слышу тихий хриплый вдох. Оглядываюсь и натыкаюсь на знакомую тачку, что красуется в основной на территории академии. Замечаю крепления на крыше, и улыбка разъезжается в разные стороны.

Уверена — сейчас мои глаза светятся.

Мажор поднимается на ноги, придерживая рукой больное место в районе солнечного сплетения. О да, удар туда выбивает воздух из лёгких.

И зачем полез вообще? Покрасоваться решил передо мной?

Плетётся за мной до байка с рассечённой скулой и губой, которые начали кровить. Останавливаюсь, в недоумении глянув на него.

— Ты чего? Тачку пока заводи.

— Нет, — улыбается окровавленными зубами. — Я помогу.

Без слёз не взглянешь на его побитое смазливое личико…

Фыркаю и усмехаюсь про себя. Поможет он, как же. Парнишка, конечно, высокий, но я не уверена, что у него хватит на это сил. И я бы не доверила ему свой байк.

Уронит ещё.

Цыкаю. Снимаю блокировку и подкатываю байк к тачке мажорчика. Он всё же не отстаёт, и в итоге мы вдвоём грузим его на крышу и крепим. Каждый раз ловлю на себе его взгляд. И почему-то он мне нравится. Смотрит не так, как всё остальные, а как-то по-особенному.

Странно.

Промывает рот водой, сплёвывая кровь и лицо умывает. Смазливое личико небось впервые получило такие травмы. Завтра на скуле будет синяк. Садится, заводит машину и включает печку. Прыгаю следом, удобно откинувшись на спинку. Пахнет в тачке приятно как ни странно. Глубже вдыхаю этот ароматизатор и даже прикрываю глаза.