Неужели шок его настолько надломил?

— Я вызову полицию, — говорю ему.

— Никакой полиции, — отец поднимается и забирает у меня телефон.

— Папа…. Но почему?

— Так надо, дочь. Никакой полиции, никакой скорой и никого либо ещё, — говорит устало. Садится за стол и наливает себе воды из графина. — И никто не должен узнать о том, что здесь произошло.

Стою рядом и не понимаю, что происходит.

— Они не успели далеко уйти. Дадим показания. Их найдут и накажут! — повышаю голос.

Отец громко ставит графин на стол и разворачивается ко мне.

— Лиза, я тебе ещё раз повторяю, никто не должен знать, что здесь было. Ты меня поняла?

Таращусь на него. Папа злится, сжимает кулаки. У него всё лицо в крови, нос разбит, а что с рёбрами? Тот мудак сильно ударил его, мог и сломать кости. Мама в истерике, а Карина вообще смотрит в одну точку и не отлипает мамы.

— Да ты посмотри на нас, — повышаю голос, — ты видишь, что с нами?

Развожу руками, показывая, что каждый из нас пострадал не только физически, но и морально.

Мама поднимается с пола и сажает Карину на диван, затем достает из своей сумки успокоительные капли и отсчитывает нужное количество каждому в стакан. Она молчит, я тоже.

Не отупляю, что происходит.

— Мама, — зову её. — Ну, хоть ты скажи ему.

— Лиза, девочка. Тебя не тронули?.. — игнорирует меня.

Мама подходит ближе и обреченно как-то меня разглядывает. Снова обнимает крепко.

— Бедная моя девочка.

— Всё хорошо, мам.

Мама смахивает слёзы.

— Идите наверх, ложитесь спать. Завтра поговорим.

Она протягивает мне и Карине стаканы с каплями. Мелкая медленно пьёт. Громко ставлю стакан на стол, не притронувшись к нему.

— Спать? — недоумённо спрашиваю. — Как можно после такого спать?! И вы собираетесь остаться в этом убогом месте до утра?!

Начинается истерика. Родители ведут себя странно. И я ничего не понимаю.

— Утром поедем в город. Я сейчас не в состоянии вести машину, — говорит отец устало.

— Супер! Просто шикарно!

Мама берёт Карину за руку и ведёт в ванную комнату. А я плюхаюсь на диван и облокачиваю локти о содранные колени, зарываясь руками в волосы. Боль в голове только усиливается.

Я точно не смогу спать после такого. Особенно в этом месте.

— Пап, а если они вернутся?

Папа устало прикрывает глаза.

— Не вернутся.

— Откуда ты знаешь? Они же психи самые настоящие.

— Не переживай, дочка. Они сделали то, зачем пришли.

Поднимаю на него глаза.

— То видео? Типа с каким-то нелепым признанием?

Папа утвердительно кивает. Не смотрит на меня, уставился в одну точку.

— Оно ничего не значит. Папа, они собирались изнасиловать меня и Карину. А потом убили бы нас всех!

— Не убили бы, им нужен был я. Они пришли сюда, чтобы просто меня напугать.

В смысле? Папа не отрицает тот факт, что они всё-таки могли нас изнасиловать….

— Господи…. Они психопаты и им нужно лечиться, а лучше сидеть в тюрьме. А может они вообще зэки?

— Всё возможно, дочь.

Возможно ли, что какой-то уголовник затаил на отца обиду и таким образом отомстить?

Конечно, мог.

— Дочка, прошу тебя, никому ни слова. Это только моя проблема. Я сам во всём разберусь.

Просит отец. А я ничего не могу ему возразить, но в груди растёт негодование. Как можно спустить на тормоза ТАКОЕ?

Поджимаю губы. Мне всё ещё очень страшно. Я точно никогда не смогу забыть эту ужасную ночь и этих трёх подонков в масках. И чёртового Бэтмена, который будет сниться мне в кошмарах.

Утро встречает наше семейство прекрасным рассветом, отражающимся в водной глади озера. Озера, от вида которого у меня мурашки по коже бегут. Стоит только вспомнить то, как я бултыхалась в холодной воде, чтобы спастись. Ужас пробирает душу. Мерзкий, скользкий, тягучей жижей под кожей….

Обхватываю себя руками и дрожу.

Едва ли смогла привести себя в порядок после «бурной» ночки. На теле ссадины, лодыжка распухла, синяки в районе запястий и рёбер. Совсем там, где тот мудак меня удерживал. Лапал своими грязными руками. И… козлина, насиловал мой рот!

Никогда не назову ТАКОЕ поцелуем. Скотина.

Передёргивает всякий раз, как вспоминаю его наглые губы на моём рте. Этот грубый акт был совершен бесцеремонно и развязно! Меня так никто и никогда ещё не цело….

Чёрт! Сказала же, что не назову это поцелуем.

Пусть этот мудак сгорит в аду.

Хотя, если честно, я легко отделалась. Он ведь мог меня легко изнасиловать, надругаться над моим бедным тельцем, а потом отдать своим дружкам.

А вообще они могли нас просто убить всех! Поджечь дом!

Господи.

Осознание этого факта ввергает в ещё больший ужас.