— Теперь ты признаешься в том, как берёшь взятки.

— Я... — замолкает и смотрит на маму, у которой слёзы вообще не перестают литься из глаз. Затем смотрит на меня, виновато отводит глаза и сглатывает. — Хорошо. Я сделаю это.

— Какие взятки? Нет, отец никогда бы так не поступил! — говорю сиплым голосом.

— Лиза, молчи, пожалуйста, — говорит папа и поворачивает голову к камере. — Вы обещаете, что не тронете мою семью?

— Мы не тронем твою жену, младшенькую. А вот насчет старшей ничего не могу обещать.

— Но как же….

— Она назвала нас мудаками, а одного из нас ублюдком. Так что, тут без вариантов.

Открываю рот в немом шоке. Нечем дышать. Начинаю дрожать с новой силой, чувствую, как тот ненормальный позади сильнее прижимается к моей спине.

Какие же твари. Конченные ублюдки.

— Как можно быть такими…, такими… мразями? — спрашиваю, а на глазах наворачиваются запоздалые слёзы.

И снова слышу смешок и дыхание на моей макушке. И затем огромная ладонь снова ложится мне на рот.

Кейси Джонс отрывается от волос моей Карины и тоже усмехается. Он подносит свою биту к голове моей мелкой, и моё сердце замирает от страха. Водит концом по рыженьким волосам, смотря в мою сторону. Упивается моей реакцией.

— Нет, — шепчет отец, — прошу….

— Заткнись.

Придурок в кроличьей маске бьёт его по лицу несколько раз, разбивая нос. И злобно смеётся.

А мудак в маске Кейси Джонса не прекращает измываться над моей маленькой сестрёнкой.

— Я всё сделаю, — шепчет отец, сплёвывая кровь. — Но Лиза….

— Давай так. Если нам понравится твоё выступление, то мы подумает над этим. Договорились?

Он издевается?

— Хорошо, — кивает отец.

Мудозвон снова включает камеру, а папа начинает говорить.

— Меня зовут Ефимов Пётр Сергеевич, я капитан полиции…. — он прерывается на сильный кашель.

Понимаю сейчас, что мудак Кейси Джонс сидит ведь совсем рядом! И в это момент будто срабатывает сильнейший выброс адреналина, который придаёт мне сил. Кидаю быстрый взгляд на тумбу, где лежит связка ключей….

А потом наношу ему удар ногой со всей силой по челюсти, от чего тот даже подкашивается на корточках, его бита падает. Никто этого не ожидал, и тот мудак позади меня тоже, поэтому я со всей дури кусаю его за ладонь. Во рту чувствуется привкус металла.

Хватка ослабевает, и я вырываюсь. Несусь к двери, по пути хватая связку с тумбы. Слышу, как кричит отец. Выбегаю на улицу, в лицо ударяет прохладный воздух. Взглядом цепляюсь за машину и бегу к ней. Когда открываю дверь, слышу шаги позади себя. Закрываю дверцы на замки, ищу рацию и оружие, но их нет….

Чёрт. Отец ведь оставлял их, я помню.

У окна с моей стороны появляется тень и, нагнувшись, смотрит на меня через стекло. Дёргает за ручку.

Это Бэтмен. Чёртов Бэтмен.

Да чтоб ты провалился, козлина!

Понимаю, что в ловушке. И он тоже это знает, поэтому не спешит. Смотрит на моё испуганное лицо и едва ухмыляется.

Замираю. Не знаю, что мне делать дальше.

Я же не умею водить машину! Отец сколько раз говорил пойти на курсы вождения, а я отнекивалась. Не было желания, а теперь осознаю, что сильно ошибалась.

Бэтмен смотрит на меня через стекло, долго и изучающе. Скашивает голову набок.

Страшно. Господи, как же мне сейчас страшно. Тело пробирает сильная дрожь, сердце колотиться как бешеное, оглушая слух. Не отрываю глаза с этого придурка, чтобы не пропустить момент, когда он начнет основательно ломиться за мной в машину.

Ему ведь ничего не стоит разбить окно и выволочь мою маленькую тушку наружу.

Но он стоит и просто пялиться на меня, и от этого мне становится ещё хуже. Дрожь настолько сильная, что обхватываю себя руками.

Когда бежала сюда, надеялась хотя бы на рацию. Что-то, а она всегда у папы находилась в машине. Неужели он её забрал с собой в дом?

Что делать-то теперь? Захочу выйти с другой стороны, он сразу меня поймает. Ему это точно не составит труда. Вон, какие ноги длинные. Чёрт бы его побрал.

В доме моя семья осталась. Не могу представить, что сейчас творится с моими родителями и сестренкой. Вдруг они их там пытают за мою идиотскую попытку побега?..

Слышу, как он стучит пальцем по стеклу, тихонько так и размеренно. Сердце с новой силой начинает биться, больно ударяясь о рёбра.

— Отвали, — цежу сквозь зубы, скалясь на него. — Маньяк недоделанный.

От моего ругательства его губы медленно расплываются в улыбке. В очень-очень привлекательной улыбке. Улыбке дьявола.

Не могу отвести взгляд, потому что цепенею от ужаса.

Если можно убивать улыбкой, то только именно такой.

— Выходи, — говорит тихо, всё ещё улыбаясь. — Или зайду к тебе я.

Чувствую угрозу всем своим телом, расползаясь ядом под кожей.

Может, и правда открыть да сдаться? Вдруг этот жест расположит их в хорошую сторону, и они не станут меня насиловать?