– Золотце, ты была восхитительна! – Побег не удался. Эмилия словно выросла из-под земли и крепко обняла меня, окутав ароматом фруктов и счастья. От меня наверняка воняло паникой. – Бесподобный танец! – щебетала Эмилия. – Трэвис обязан взять тебя на работу! Ты вернешься?

– Не знаю, – пробормотала я, пока искала выход. Или обладателя прожигающего взгляда? Какая разница.

Он нашел меня сам:

– Любопытно. Мне захотелось вновь посетить приват-комнату.

Ошибки быть не могло.

Она бы звонко смеялась, если бы узнала, что я пришел в клуб. Один. По своей воле. Музыка гремела, а я сидел в VIP-ложе и пил невкусный дорогой коктейль. Безалкогольное пойло всегда такое дерьмовое?

После выступления на телешоу, где я спел новую песню и выпустил всю боль в мир, очень кстати оказалось приглашение от приятеля в его новый ночной клуб. Шуткой судьбы – это Cotton Candy.

Трэвис отлучился по делам, и я полулежал на диване. Глянул на танцовщиц. Не знаю, как они двигаются на первом этаже, но рядом со мной танцуют отвратительно: их движения казались резкими, неестественными, словно девиц било током. Бездарности. Ари показала бы им…

Ари. Из социальных сетей я узнал, что она перестала общаться с друзьями и проводила время с Джерадом. Он заменил ей всех, как я когда-то.

Что оставалось мне? Упиваться злостью и делать Ари больно через мерзкие слова на страницах прессы. Я ожидал, что после сказанной мной чуши Аристель выйдет на связь, и мы поговорим. Но ее телефон оставался недоступен.

Первый этаж взорвался восторгами и аплодисментами. Я встал, чтобы рассмотреть происходящее. На тумбе миловидная брюнетка. Танцует в джинсах. Странно… А следом узнал ее по фигуре, движениям, энергии. Слишком хорошо знал ее. Помнил. Ари подчиняла себе музыку, как богини подчиняют силы природы.

Я спустился, чтобы посмотреть танец. Восхищался ее грацией, ее талантом. Но для чего Ари танцует? Вернулась к прошлому? Стриптиз, приват… Эта мысль уколола, и я сострил:

– Любопытно. Мне захотелось вновь посетить приват-комнату.

Она не смеялась, когда узнала, что я пришел в клуб. Она разозлилась.

– Что ты тут забыл, Рэтбоун?

Я видел ее затылок и напряженно сведенные лопатки, но по ломаному голосу догадался – побледнела. Что я тут забыл? Хороший вопрос. А ты? Где-то недалеко Джерад?

Но я спрятал горькую ревность за маской.

– Меня пригласили на открытие клуба, – указал на балконы. Ари не обернулась, и мой жест канул в пустоту. Я обратился к Эмилии: – Доброй ночи. Передай Джеймсу спасибо за приглашение на церемонию. Я обязательно буду. Со спутницей.

Оказывается, Софи Штерн может быть полезна. Хотел бы я видеть, как поменялось лицо Аристель после моих слов. Жаль, она стояла спиной.

Эмилия, запинаясь, сказала:

– К-конечно.

– Благодарю. – Я наклонился к уху Ари: – Тебе пора спать, солнышко.

От нее пахло духами: тяжелый ванильно-кофейный аромат. В сочетании с милым личиком, сексуальным телом и вульгарным видом аромат производил сокрушительный эффект на мой самоконтроль. Ариэль Мэлоун, верно. Аристель Тешер предпочитала малину в карамели.

– Спать? – уточнила она. – Если только с Джерадом.

– Рад, что ты спишь со своим парнем, а не с его лучшим другом, – процедил я сквозь улыбку, от которой болели скулы.

Ари наконец повернулась. Задержала взгляд на моих волосах: я состриг их к черту, пряди не касались подбородка, а были зачесаны назад и уложены гелем. Я сменил стиль, чтобы отражение меньше напоминало неудачника, влюбленного в фанатку. Ари презрительно фыркнула – статьи прочитала?

– Эми, я тоже приду с парой.

– С любовником.

Подтруниваю. Провоцирую. Но не думаю, что они спят. Вернее, не пускаю эти мысли в голову, иначе «нас» уже никогда не будет.

– Мне пора, – уловив искры, сказала Эмилия птичьим голоском.

– И мне пора. – Не отрываясь, я смотрел на Аристель. – Раньше ты танцевала лучше, – сказал с целью уколоть. Вранье. Смотрел и любовался.

– А у тебя прическа была лучше! – подыграла моему ребячеству. Забавно дуясь, Ари утянула Эмилию прочь.

Я выругался. Обида вела по кривой дорожке. Я острил Ари! Она отвечала тем же! Но мне понравилось: я был готов на все, только бы не дать Ари забыть обо мне – поэтому лгал и обесценивал в интервью. Я хотел быть кем угодно для нее: надоедливым воспоминанием, звездным ублюдком, врагом. Безразличие – худшая форма отношений.

– Рэтбоун? Стивен Рэтбоун?

Я изобразил привычную улыбку: «да-да, я весь ваш и у меня все отлично», а в кармане куртки отыскал маркер: полезно брать его наравне с бумажником и ключами.

– Какой сюрприз! – взвизгнула высокая блондинка.