Незаметно мы опустошили и ее. Обидно признать, но Джон Голдман оказался на редкость интересным собеседником. В последнее время мой круг общения состоял из не самых интеллектуальных личностей, и поговорить об искусстве, книгах и старых фильмах было приятно. Так приятно, что меня ничего не смущало – ни его рыжие волосы, ни идиотские словечки, ни то, что в один миг Джон наклонился и прижался губами к моим губам. Пьяным, как и душевнобольным, прощается многое. Поэтому я позволила себе не анализировать, не делать выводы, не включать голову. Я обхватила его скулы ладонями и углубила поцелуй.

– Запишите на счет Дерека Ричардсона, – сказал Джон официанту.

Рука Голдмана крепко сжимала мою талию, пока мы направлялись в номер отеля. Я не возражала. От Джона вкусно пахло – дорогим парфюмом с древесными нотами и морской солью. На мой взгляд, запах и мозг – самое сексуальное, что есть в мужчине. Джон собрал бинго и добавил пункт со звездочкой: спортивное, крепкое тело, а также уверенность в себе. Поэтому я понимала, что не буду ни о чем сожалеть наутро. Мы свободные люди и абсолютно не подходим друг другу. Пойдем своими дорогами, никаких ожиданий или претензий.

Такими были мои последние связные мысли.

Джон со второго раза открыл дверь ключ-картой, и мы очутились в просторном номере. Я не успела рассмотреть комнату, утопающую в полумраке. Шторы задернуты, автоматический свет не работал. Споткнувшись пару раз о мебель, Джон приподнял меня и кинул на кровать, лег сверху, исследуя ладонями мое тело. Ожидать трепетной нежности от извращенца с плеткой (или что он использует?) я не собиралась, но когда он порвал мое платье, недовольно заворчала. Однако совсем забыла о взятом напрокат наряде, когда пальцы Голдмана проникли внутрь меня, отодвинув край кружевного белья. Он действовал быстро, четко и ни на секунду не забывал о моем удовольствии. Когда звякнула пряжка ремня, я едва сдерживала стоны от первых волн оргазма.

Приняв его на всю длину, я вскрикнула. Джон ритмично задвигался, впиваясь зубами мне в плечо. Боль и удовольствие смешались, я теперь на каком-то новом уровне, невиданной ранее высоте.

Алкоголь отключил все лишние эмоции, остались инстинкты. Страсть. Похоть. Мы приближались к краю: я соскользнула в пропасть, стиснув его бедра ногами. Тело охватил пожар, и в ту же минуту Джон выдохнул:

– Да, черт побери, да, – он излился. – Это было… необычно.

– В каком смысле? – спросила, отдышавшись. – Ты про секс без презерватива? Я на таблетках, если что.

Джон перекатился на спину.

– А я здоров, если что.

Повисла пауза, она отдавала неловкостью.

– Тогда о чем ты? – мой голос охрип после криков.

Голдман сел и попытался застегнуть рубашку. Сквозь шторы пробивались огни города, и я увидела: на белом хлопке не хватало пары пуговиц. Джон негромко ответил:

– Я не занимаюсь сексом просто так. Не мой стиль.

Лучше бы он молчал.

– Без подробностей, – остановила его, отчего-то испытав злость. Будто я для него очередной эксперимент! Единственная сессия, на которую нужно пойти Голдману, – это сессия у психиатра!

Прикусив губу, я зажмурилась. Он был хорош. На полчаса я совсем забыла, что он мне не подходит. В постели Джон подходил мне на все сто. Мы кончили одновременно. Мы чувствовали друг друга. А теперь я осознала, что была для него лишь способом «попробовать что-то новенькое».

Я встала, борясь с головокружением. Опираясь на стену, потрогала платье – подол порван, но в целом ничего. Накину сверху пальто и дойду до дома.

– Хочешь уйти, Кошечка?

– Да, я же гуляю сама по себе, – отшутилась, рассматривая в зеркале испорченный макияж – от бордовой помады остался смазанный след, а под глазами осыпалась тушь.

– Прогуляемся вместе? – вдруг предложил Клоун. – Мне не спится.

Я дернула плечами. Какая разница, пусть.

Алкогольная дымка развеивалась, и стыд опускался на мой разум, как первые лучи солнца стремились пробиться сквозь облака. Отличная мысль: переведем наше общение из горизонтальной в вертикальную плоскость, чтобы избежать неловкости.

Я надела туфли, но не успела застегнуть ремешки: Джон присел передо мной на колено.

– Что ты… – слова застряли в горле.

Пальцами он коснулся моей лодыжки, посылая по коже электричество, и застегнул туфли. Когда Голдман посмотрел на меня снизу вверх потемневшими глазами, я вновь захотела оказаться в его объятиях…

Так. Хватит.

– Идем? – я развернулась к выходу из номера.

– Не за что, – легко отозвался Джон.

Непрошибаемый. Клоун.

На улице легкий минус. Снежинки хлопьями падали на асфальт. Редкие бегуны и прохожие с собаками исчезали в глубине Центрального парка, в то время как я направлялась к ближайшей лавке. Было ужасно неудобно идти: каблуки тонули в промерзлой земле, а щиколотки покрылись мурашками. Знала бы, что рано утром следующего дня придется устроить прогулку, надела бы кроссовки… или не приехала бы на встречу?