Я медленно покачала головой, чувствуя, как укол вины подтачивает мою решимость. Во время каждой нашей встречи Лука вел себя со мной исключительно по-джентльменски — плутовато, но все же по-джентльменски. Я приняла за пару односторонних телефонных разговоров и позволила своему воображению разгуляться. Хотя я отметила, что он не сказал, что именно я подслушала.

Взгляд Луки упал на фотографию в рамке рядом со мной. Это была фотография моих сестер и меня с родителями во время нашего последнего семейного отпуска на Багамах, все загорелые и улыбающиеся — это был один из моих самых любимых снимков. Он поднял рамку, чтобы внимательнее рассмотреть фотографию.

— Ты не такая, как я ожидал — ничего этого не должно было случиться. — Он говорил почти под нос, как будто слова не предназначались для моих ушей.

— Что не должно было произойти? — Неужели он хотел, чтобы мы были один на один, когда впервые пригласил меня на свидание? Меня бы не удивило, если бы он не был привычен к отношениям. Такие мужчины, как Лука, не были парнями с заборчиком.

— Я не должен хотеть тебя, — сказал он, когда его глаза вернулись к моим.

— Иногда не имеет значения, чего мы хотим или в чем нуждаемся. Иногда жизнь просто такова. Я нутром чувствую, что ты мне не подходишь, но это ничего не меняет, — тихо призналась я.

Он отложил рамку и снова повернулся ко мне. — Ты не единственная, кто знает, что это неправильно.

— Почему для тебя плохо то, что ты хочешь меня?

Его челюсть сжалась, и его рука ласково провела по моей руке. — Потому что ты все неизмеримо усложняешь.

Ай. Я поджала губы и посмотрела в окно гостиной, внезапно желая уйти от этого разговора. В горле запершило от слез. Именно поэтому я и пыталась уйти от него — Лука был душевной болью, которая только и ждала этого. Во мне закипал гнев, что всего за несколько минут я позволила ему снова проникнуть под мою кожу.

Лука повернул мое лицо к себе и смахнул набежавшую слезу. — Сложное — не всегда плохо. На самом деле, в последнее время сложность выглядит очень, очень хорошо. — Затем он поцеловал меня, мягко, сладко, его губы медленно двигались по моим.

Инстинктивно мои руки потянулись к его пиджаку, чтобы притянуть его ближе. Его губы изогнулись в улыбке, прежде чем он углубил поцелуй, от его прикосновения мои губы стали припухшими и нежными. Мне нравились нежные поцелуи, но мне также нравилось неистовство — словно его потребность во мне была ненасытной, зияющей пещерой, которую невозможно заполнить. Он вырывал воздух из моих легких и уносил меня по реке желания.

Мы оторвались друг от друга только тогда, когда раздался стук в мою дверь. Я втянула воздух, пытаясь вернуться в свое тело.

— Ты ждешь кого-то другого? — спросил он вкрадчиво, его глаза чуть сузились. Он ревновал? От этой мысли у меня внутри все сжалось.

— Здесь как на Центральном вокзале, — пробормотала я, соскальзывая с прилавка. — Это должна быть Джада, моя кузина — она единственная, кто приходит без предупреждения. — Ну, до встречи с тобой.

Когда я двинулась к двери, Лука протянул руку и шагнул передо мной, чтобы посмотреть в глазок. Кого он думал там найти?

Когда он отступил назад, я посмотрела на него. — Удовлетворен? — самодовольно спросила я.

Его ответный взгляд обещал расплату за мой умный рот. Ему не нужно было говорить ни слова. Это было видно по блеску его глаз и мягкому изгибу губ. Его возмездие будет не просто болезненным — оно будет мучительным, и я буду наслаждаться каждой секундой. Одно только предположение вызвало во мне жар, который заставил меня захотеть наброситься на него и забыть о Джаде.

Я вздохнула, когда снова раздался стук.

Все были так чертовски настойчивы.

Открыв дверь, я улыбнулась своей кузине, которая улыбнулась в ответ, пока ее взгляд не упал на Луку.

— О, — задохнулась она. — Я помешала? — Ее глаза встретились с моими с молчаливым извинением.

— Вообще-то, я уже ухожу, — сказал Лука. Он подошел и чувственно поцеловал меня в губы, кивнул Джаде, а затем исчез в коридоре.

— Боже мой, кто это был? И где мне взять такого же?

Я разразилась смехом и закрыла дверь в свою квартиру. — Это просто беда на любой вкус — я влипла по самые уши.

— Расскажи мне все, — сказала Джада, усаживаясь на мой диван.

Я последовала ее примеру и села рядом с ней, подтянув ноги к груди. — Мы встречались всего два раза. Ничего особенного.

— Дорогая, все, что связано с этим мужчиной, имеет большое значение.

Она, как обычно, рассмешила меня. — Он безумно интенсивный, и, насколько я знаю, он может быть законным сумасшедшим, и точка. Но я не могу от него уйти.

Глаза Джады сузились, и ее улыбка ослабла. — Ты ведь не думаешь, что он опасен?

— Не для меня, нет — по крайней мере, не физически.

— Что это значит? Ты думаешь, что он может быть эмоционально жестоким?