Из раздумий меня вывел сигнал моего телефона. Лука ждал меня внизу. Я собрала свои вещи и спустилась вниз и вышла на улицу. Спортивный автомобиль Луки блокировал движение, несколько нетерпеливых автомобилистов застряли за ним. Я смущенно пригнула голову и поспешила к его машине так быстро, как только позволяла моя юбка-карандаш.

— Полагаю, ты понимаешь, что блокируешь движение, — пробормотала я, пристегивая ремень безопасности.

— Если подождать несколько минут, это не убьет этих людей.

— Сомневаюсь, что это было бы твое мнение, если бы ты был тем, кто застрял позади кого-то.

— Ты быстро поймешь, Алессия, что я забочусь только о себе... и о том, что принадлежит мне. — Он повернул голову и поймал мой взгляд, когда произносил последние слова.

Считал ли он меня своей? Крошечные бабочки ожили и заплясали в моем животе от возможности стать девушкой Луки. Это то, что он имел в виду, или я поторопилась с выводами? Я, конечно, не собиралась просить разъяснений. Если он имел в виду не это, я буду выглядеть жалкой.

— Спасибо, что подвез, — сказала я вместо этого, решив обойти его замечание стороной.

Его губы дернулись вверх, когда он посмотрел в зеркало заднего вида. — Еще одна вещь, которую ты узнаешь обо мне, это то, что я эгоистичный человек. В моем понимании, подвозя тебя, я преследую исключительно корыстные цели — это значит, что я могу посмотреть на эти сексуальные ножки. Единственный способ начать мой день лучше, если бы я был голым между ними.

Мое сердце заколотилось в груди. Его комментарий был самым самоуверенным и непристойным из всех, что когда-либо говорил мне мужчина, и мне нравилось каждое слово. Я сжала бедра вместе, пытаясь успокоить боль в сердцевине, которую вызвали его слова.

— Когда я предлагаю сделать что-то для тебя, — продолжал он, — будь уверена, я не собираюсь оправдываться. Я делаю это, потому что хочу - ты можешь не понимать моих мотивов, но это не значит, что я не получу чего-то от своих действий. Понятно?

— Да, — вздохнула я в ставшей вдруг подобной температуре сауны в машине.

Я поблагодарила свои счастливые звезды, когда телефон начал звонить через стереосистему автомобиля. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Его слова всколыхнули во мне вихрь эмоций, и я понятия не имела, как организовать этот хаос и расшифровать свои чувства.

Прежде чем Лука ответил, он переключил звонок с верхних динамиков на свой телефон, чтобы сохранить конфиденциальность. — Сейчас не самое подходящее время, — сказал он резко, затем сделал паузу, когда абонент заговорил. — Интуиция подсказывает мне, что это он, но мне нужно больше времени, чтобы быть уверенным... Ну, скажи им, чтобы успокоились нахрен — за неделю ничего не изменится... Я так и думал.

Абонент повесил трубку, и Лука бросил телефон обратно в отсек приборной панели. Напряжение заполнило машину, и я почувствовала, как оно гнетущим грузом давит мне на грудь. Я не должна была слышать его разговор, это было ясно. Я не только слышала конец разговора Луки, но и отрывок звонившего отчетливо звучал в моих ушах.

Вентури требует кровь за кровь.

— Извини за это — еще одно рабочее дерьмо, — процедил он, все еще излучая гнев от своего разговора.

— Нет проблем. — Черт, да, это была проблема. Кровь за кровь? Что, черт возьми, это значило? В каком еще измерении банковское дело включает в себя разговоры, где кровь за кровь может быть применимо? Это был какой-то код? Я ни за что не собиралась просить больше информации, не сейчас, когда он злится, и уж точно не тогда, когда я нахожусь в его машине.

И тема разговора, и его эмоциональная реакция вызвали во мне глубокое беспокойство. Я сказала себе, что не уйду только потому, что боюсь, что он причинит мне боль, но слова, которые я услышала, изменили все. В голосе мужчины не было юмора, и уж тем более не было его в ответе Луки. Оба мужчины были абсолютно серьезны в этом вопросе, и нутром я понимала, что должна была отреагировать так же.

Слава Богу, мама привила мне важнейшую способность сохранять видимость. Внешне я вела себя как ни в чем не бывало, спрашивала о его планах на день и благодарила за поездку.

Внутри же я разрывалась на части.

Как бы я не хотела игнорировать слабый запах дыма и предупреждения, которые я получила, разговор был тревожным сигналом, который я не могла проигнорировать. Где был дым, там был и огонь. Я сказала, что мне нужно что-то более конкретное, но насколько более конкретными были гневные телефонные звонки, говорящие о крови?

Что-то в Луке заставляло меня насторожиться, и теперь у меня была веская причина для этого страха. Он был пленительным и манящим, каким не был ни один другой мужчина, но под этим соблазнительным фасадом таилось что-то более зловещее — насколько зловещее, я понятия не имела. Это может быть просто плохой характер, или он может быть психопатом. Проблема была в том, что я никогда не узнаю об этом, пока не станет слишком поздно.