На следующее утро после того, как Лука зашел ко мне в квартиру, я понятия не имела, чего ожидать. Наш разговор немного успокоил меня, но у меня по-прежнему не было ответов. Он знал, что я волнуюсь, и убеждал меня доверять ему. Я знала, что у него есть секреты, но его заверения меня успокаивали.

Но ничего не изменилось.

Я по-прежнему не была уверена в Луке, но не отталкивала его. Для принятия решения не было крайнего срока, поэтому, пока у меня не было больше информации, я старалась оградить себя и осторожно продвигаться вперед.

Мы не разговаривали с тех пор, как он уехал, а значит, я не была уверена, забирает ли он меня и что между нами происходит. Я вела себя так, как будто это был любой другой обычный день, за исключением выбора наряда. На случай, если я увижу его, я надела шелковую блузку с более низким вырезом, чем обычно надеваю на работу. Мое желание понравиться Луке, очевидно, перевесило мои опасения по поводу него, не говоря уже о риске того, что Роджер может начать действовать.

Лука ничего не сказал о том, чтобы подвезти меня, поэтому я не стала откладывать запланированную встречу с Лео. Вместо того чтобы почувствовать отчаяние от того, что от него ничего не слышно, я почувствовала облегчение и уверенность в том, что Лука услышал мою просьбу притормозить и приложил усилия, чтобы дать мне пространство. Его действия в значительной степени ослабили мои опасения по поводу его властных наклонностей. Знание того, что у меня есть право голоса в отношениях и он уважает мои желания, было не менее привлекательным, чем его напористый, контролирующий характер. Единственный способ, чтобы это сработало, был обоюдный контакт. Я не была уверена, что добрый, уважительный мужчина без задней мысли вызовет у меня интерес, так же как эгоистичный контролер сведет меня с ума. Должен быть тонкий баланс между ними, и оказалось, что Лука может пройти по этой тонкой грани.

Мое утро прошло гладко, я отвечала на электронные письма без перерывов. Чувствуя себя немного спокойнее из-за ситуации с Лукой, я смогла сосредоточиться на работе и выполнила несколько задач, которые отошли на второй план. Я была настолько в своей тарелке, что почти не заметила, когда Роджер вошел в мой кабинет. Я сидела за своим столом, просматривая распечатанные черновики раскадровки рекламного ролика, когда он подошел, подошел к моему столу и встал надо мной, вместо того чтобы занять один из свободных стульев.

— Привет, Роджер. Как дела? — спросила я без привычной бодрости, которую обычно вливала в свой голос.

Его взгляд задержался на моей груди, и я поняла, что он мог видеть низ моей и без того откровенной блузки с его точки зрения. Смущение затопило меня, мои щеки пылали от разочарования и возмущения. Я прочистила горло и откинулась на стуле, подняв рубашку, чтобы прикрыть себя при движении.

— Я хотел спросить о вывеске 'скоро будет' на здании DMV, — рассеянно сказал он.

— Она должна появиться восемнадцатого числа.

Он кивнул, его глаза снова опустились на мою грудь. — Ты всегда устраиваешь для меня шоу, не так ли? Тебе нравится дразнить — я знаю этот тип. В один прекрасный день я трахну эти сиськи, и тебе это понравится. — Его тонкие губы приподнялись в развратной улыбке, прежде чем он вышел из кабинета.

Я не могла пошевелиться. Я была в шоке.

Можно подумать, что после года общения с этим человеком меня это не удивит, но он никогда не был так откровенно развратен. Домогательства Роджера становились все хуже. Почти так же расстроило то, что я поняла, что совершенно забыла сходить в отдел кадров и написать заявление.

Как я могла забыть?

Меня словно окатило ведром ледяной воды, и дрожь охватила все тело с ног до головы. Он заставил меня чувствовать себя такой грязной и пристыженной, хотя я знала, что не сделала ничего плохого. Роджер пугал меня, и это так злило меня, что я не могла видеть ясно. Я представляла, как буду без устали бить его бейсбольной битой, а ведь я никогда не обидела и мухи — вот как глубоко он меня раздражал.

Я хотела, чтобы он ушел из моей жизни, чтобы я могла жить спокойно.

Сделав пару глубоких вдохов, я встала на шаткие ноги, опираясь на стол, пока не почувствовала себя достаточно устойчивой, чтобы идти. С высоко поднятым подбородком я спустилась на девятый этаж в отдел кадров. Дверь в их апартаменты была заперта, на окне висела табличка: Весь день на обучении.

Черт побери! Из всех гребаных дней.

Слезы навернулись на глаза, и рыдания сдавили грудь. Я хотела, чтобы эта пытка закончилась. Я не хотела ждать еще один день, чтобы его вышвырнули из этого здания, но у меня не было выбора. Конечно, подача жалобы — это только начало того, что может стать длительным процессом. Неизвестно, как долго мне придется иметь дело со злым, мстительным боссом, которому нравилось сексуально домогаться меня.