— Я не прошу тебя мученически погибнуть за меня, — возразила я. — Меня убивает, что ты думаешь, что мне это нужно, хотя я честно говорю, что я не нуждаюсь в этом. Прежней Елене нужна белая свадьба на страницах светской хроники, красивый дом и кабинет на последнем этаже. Этой Елене, твоей Елене, нужен только ты, наша семья и чувство приключения.

— Это наше следующее приключение, — сказал он таким тоном, что я поняла: он уже все решил и его не переубедить. — Я не оставлю Нью-Йорк кровоточащей раной и не сбегу на более зеленые пастбища. Вы заслуживаете большего. Адди, Чен, Якопо, Фрэнки и, возможно, Марко заслуживают большего, не говоря уже обо всех остальных мужчинах в наряде. Они могут умереть, потому что я их босс. Как я могу позволить им умереть, когда меня даже нет рядом, чтобы сражаться с ними?

Вздох, сорвавшийся с моих губ, был длинным, как клубок распутавшейся пряжи.

— Данте… почему ты должен быть самым благородным плохим парнем во всем мире?

Он засмеялся, в его голосе слышалось облегчение. Я позволила ему обнять себя крепче и медленно переместила руки на его талию, обнимая его в ответ.

— Это определенно неудобно, — согласился он. — Но мы можем это сделать, милый боец. Если мы смогли уничтожить капо всех капо Неаполя, мы сможем найти способ избавить себя от этих фиктивных обвинений. Помнишь? Chi vuole male a questo amore prima soffre e dopo muore. Тот, кто против этой любви, страдает, а потом умирает.

Его слова подействовали на меня так, как он и хотел, что меня раздражало, но не настолько, чтобы игнорировать правду в них.

Я планировала уничтожить Денниса О'Мэлли еще до того, как мы покинули страну, у меня уже были идеи и планы. Может, я смогу подхватить эти нити и продолжить плести из них новое будущее.

Я не сомневалась в своих способностях в качестве адвоката. Я даже не сомневалась в своей решимости как жены Данте. Я не брошу его, даже если случится самое худшее, и он окажется в тюрьме на всю жизнь. Мое сердце принадлежало ему и всегда принадлежало, просто ждало в груди, когда он придет и откроет его.

Было забавно думать о любви как о пассивности, как о том, что в нее можно впасть, словно споткнувшись о неправильно поставленную туфлю. Любовь требовала работы, она не возникала просто так. Как цветок, она требовала ухода, серьезных действий, чтобы сделать ее красивой и полноценной. Я всегда думала, что любовь просто случается, а потом просто остается. Как же я ошибалась.

Данте был прав, за любовь стоит бороться, и я невольно боролась за нее всю свою жизнь. Я боролась за своих братьев и сестер в Неаполе, за Дэниела, как бы плохо это ни закончилось, а теперь я могла бороться и за Данте, сколько бы времени ни потребовалось для победы.

— Если ты чувствуешь, что тебе нужно это сделать, — медленно сказала я, наклонив голову, заглядывая в глаза единственного мужчины, которого я когда-либо любила. — Тогда мы сделаем это. Я просто боюсь.

— Все в порядке, — пробормотал он, проводя большим пальцем по моей нижней губе, прежде чем нежно поцеловать ее. — Я рад, что ты достаточно заботишься обо мне, чтобы бояться за меня.

— Я также боюсь за себя, — призналась я, хотя мне было больно вырывать эту правду из своей души. — Я боюсь того, что будет со мной без тебя? Вернусь ли я к тому, кем была раньше? Ведь она не была ни счастливой, ни здоровой.

— Может, и нет, но та версия тебя не умерла, Лена. Ты просто перестала делить себя на две части и позволять одной стороне увядать и умирать. Теперь ты цельная, и имеешь к этому гораздо больше отношения, чем я.

Я насмехалась.

— Этого бы не случилось без тебя.

Его ладони обхватили мою попку и приподняли, взяв меня на руки, чтобы он мог сесть и снова удобно устроить меня у себя на коленях. Только когда я была идеально устроена по его вкусу, наши левые руки были соединены так, что наши обручальные кольца были направлены вверх, он ответил мне.

— Цветы не благодарят солнце за то, что оно светит на них, или дождь за то, что он мокрый. Все, что случилось с тобой из-за того, что ты узнала меня, всегда было в тебе, чтобы отдавать. Я думаю, тебе просто нужно было немного любви, чтобы понять, насколько ты великолепна. И какой великолепной ты будешь и дальше, даже когда меня не станет.

— Вот видишь, — сказала я, слезы стояли у меня в горле, но были изгнаны из глаз. Я не хотела, чтобы оставшееся время, проведенное с Данте, было осквернено слезами. — Ты всегда говоришь правильные вещи. Как тебе это удается?

Его улыбка была лишь намеком на его полные губы, намеком и секретом одновременно. Она была интимной и маленькой, не его обычная ухмылка во весь рот, которой он делился со всеми остальными. Это было только для меня.

— У некоторых людей есть хобби, это искусство, музыка, спорт. А мое хобби это изучение тебя.

Елена