— Разве жены и девушки большинства мафиози не держатся на шаг позади них? — неубедительно спросила я, пытаясь уловить хмурый взгляд из-под его густых бровей.

Он торжествующе подмигнул мне, длинные ресницы нелепо густели над бездонными глазами.

— Я не большинство мафиози. Думал, мы это уже выяснили.

Настала моя очередь напряженно моргать, на этот раз вздрогнув.

Я не хотела продолжать осуждать его, но жизнь, проведенная в тщательном выстраивании собственного морального кодекса, затруднила сдерживание моих импульсивных реакций.

Его вздох прошелся по моему лбу, взволновав мои волосы.

— Ты здесь, со мной, когда я никогда не думал, что ты пойдешь на такой риск. На данный момент этого более чем достаточно.

— Я не хочу тебя подводить, — призналась я, хотя это было больно, слова рвались прямо из ткани сердца. — Я всю жизнь подводила своих близких, и мне невыносима мысль о том, чтобы сделать то же самое с тобой.

— Тогда не надо, — просто сказал он, накрывая ладонью мое горло и опускаясь ниже, целуя мой лоб. — Но Елена, ты должна знать, что я никогда не встречал женщину с такой coraggio (пер. с итал. «смелостью»). И не сомневаюсь, что тот, кого ты считала, что подвела в своем прошлом, подвел и тебя, да?

Я подумала о Даниэле и Жизель, но кислый привкус горечи и раскаяния не разлился по моему языку, как это обычно бывает.

— Ты слишком много мне доверяешь, — пробормотала я, избегая этого пронизывающего взгляда, который, казалось, был способен просветить рентгеном не только мои кости.

Его пальцы скользнули в волосы над моим ухом, наклонив мою голову, чтобы он мог поцеловать синяк под глазом, оставленный моим отцом, когда он ударил меня. Отстранившись, его глаза были мягкими, как бархат.

— Нет, ты недостаточно себя ценишь.

И так же легко Данте еще раз убедил меня, что отказ от всего, что я знала, только чтобы быть с ним, был лучшим выбором в моей жизни.

Елена

Мы остановились на вилле Амадео Сальваторе в сельской местности за городом Неаполь, где он держал рабочую оливковую рощу и делал собственное вино. Я слышала, как Козима рассказывала об этом раньше: бесконечные оливковые рощи с одной стороны участка и виноградник, спускающийся по склону холма, с другой. Оказалось, что Торе встречал нас, прилетев частным рейсом из штата Нью-Йорк.

Несмотря на то, что в детстве Торе был главным злодеем, мне захотелось произвести на него впечатление. Он был самым близким отцом для Данте. Тревога завязала узлы в животе, которые было трудно проглотить, когда я думала о том, что проведу неопределенное количество времени с этим человеком в тесном контакте. Как произвести впечатление на дона мафии?

Я находилась в задней спальне самолета и смотрела на беспорядочно набросанное содержимое моего единственного чемодана, когда позади меня со скрипом открылась дверь. Секунду спустя теплые руки скользнули по моим бедрам и животу под ткань топа.

Данте положил голову мне на плечо.

— Судя по тому, как ты смотришь на эту одежду, я подумал, что ты пытаешься вскрыть сейф или понять смысл жизни.

Я тихонько фыркнула.

— Почти. Я пытаюсь решить, что надеть на встречу с твоим отцом.

— Ты уже встречалась с Торе.

— Как твой адвокат, а не как твоя… — я замешкалась, пытаясь определить, кем был этот великолепный мужчина для меня, а я для него. — Как твой партнер.

Он повернул голову так, что его горячее дыхание коснулось моей шеи, его губы щекотали тонкую кожу над моим пульсом.

— Партнер? Ммм, я так не думаю. Мне нравится, как звучит… моя возлюбленная, моя женщина, innamorata mia, amora mia.

Моя любовь, мое сердце.

Я вздрогнула, когда он сжал зубы на моей шее и впился так, что остался синяк. Засосы были безвкусными метками, но я обнаружила, что наклоняюсь к засосу, задыхаясь от ощущений и осознания того, что каждый, кто посмотрит на меня рядом с ним, будет знать, что я принадлежу ему.

Я никогда не жаждала обладания так, как с Данте. Я была женщиной, которая высоко ценила свою независимость, поэтому всегда думала, что идея принадлежать кому-то другому была прямым противоречием моей независимости. Я ошибалась. Владение сердцем такого мужчины, как Данте Сальваторе, не сделало меня слабой, а сделало сильной. Я гордилась тем, что принадлежу ему, потому что гордилась мужчиной, которым он был, и женщиной, которой он помог мне стать.

— Мы приземляемся через двадцать минут. Посиди со мной, — сказал он, отстраняясь. — Ты прекрасно выглядишь.

— Я выгляжу так, будто провела десять часов в самолете, — возразила я. — А до этого провела несколько часов взаперти в подвале в Бруклине.