Мужчины не задержались после ужина, только почтительно оставили свою посуду у раковины (они не были язычниками, но они были байкерами, поэтому не собирались мыть за меня посуду). Я закрыла глаза, сидя за обеденным столом и слушая, как Кинг тихонько что-то бормочет Муту, в то время как снаружи раздается рев мотоциклов. Я устала после долгого дня и общения, устала физически, но и морально, это была тяжелая работа — пробиться через всю жизнь предвзятых мнений, чтобы увидеть мужчин, которые посвятили свою субботу тому, чтобы помочь мне.

Итак, я знала, что готова встретиться с Кингом, провести с ним разговор о границах, о том, что я — учитель, а он — ученик. У меня не было сил лгать ему.

Правда заключалась в том, что я влюбилась в него на стоянке у магазина «Бакалея Мака» пять месяцев назад, и с тех пор я только глубже погрузилась в себя. Он был для меня тем, что нужно, и, возможно, это был книжный гик во мне, вечный романтик, страдающий от отсутствия романтики на протяжении всей жизни, но я действительно верила в это. Кинг был всем, о чем я мечтала; настоящим мужчиной, построенным на верности, упорстве и смелости, который смеялся так, будто весь мир создан только для того, чтобы развлекать его, и любил как сумасшедший. Я никогда не могла знать, что другие вещи, его молодость и присущая ей энергичность, отсутствие морали и освобождение, которое она дала ему и, соответственно, мне, станут моим криптонитом.

Я была хорошей женщиной, которая влюбилась в настоящего плохого парня.

Теперь мне нужно было только понять, что с этим делать.

— Я слышу, как ты думаешь на кухне. — сказал Кинг, и я поняла, что он стоит рядом с моим стулом, руки в карманах, в непринужденной одежде, а его глаза горячо смотрят на мое лицо.

Я посмотрела на него из-под одного глаза.

— Мне есть о чем подумать, Кинг.

— Не хочешь поделиться с классом? — поддразнил он меня, ссылаясь на наши профессиональные отношения, потому что он мог быть засранцем, особенно когда не думал, что получит то, что хочет.

— Я слишком устала, чтобы делать это прямо сейчас.

— К черту.

Я вздохнула.

— Если бы я сказала тебе, что твои ругательства меня беспокоят, ты бы перестал?

— Если бы ты была моей женщиной, я бы подумал об этом. Трудно отказаться от привычки после восемнадцати лет, но я бы попробовал. — мгновенно ответил он.

Ярость внезапно вспыхнула в моем нутре, прорвалась через горло и попала на язык, как кислотный рефлекс. Несправедливость ситуации, когда я люблю парня, а он преследует меня с такой настойчивостью, когда мой муж отказывается разводиться со мной и держит свои деньги в качестве выкупа, когда мой брат полагается на то, что я каким-то образом обеспечу его работой благодаря моим несуществующим отношениям с Кингом… Я открыла рот, и гнев хлынул с моих губ.

— Господи, Кинг, как ты можешь ожидать этого от меня? Я взрослая женщина, я была замужем, ради всего святого, а ты еще совсем мальчик.

Бледные глаза Кинга сузились на меня, сверкая в лунном свете, проникающем через огромные окна, как свет от лезвия.

— По-твоему, я похож на мальчика? — спросил он, не сводя с меня глаз и проводя рукой — рукой, которую я знала, как сильную и грубую, с мозолями, — по гребням его живота, которые я могла видеть даже сквозь рубашку.

Я была поражена его видом, когда он расстегнул несколько первых пуговиц на своих джинсах. Он сделал паузу, его глаза пульсировали, как маяк. Для него это было смелостью — продолжать. Я стиснула зубы от желания, которое жило между моих бедер и пылало жарче раскаленного угля. Меня раздражало то, что Кинг всегда подталкивал меня, заставлял переступать границы приличий, словно хотел трахнуть меня сзади на глазах у публики, состоящей из моих личных демонов. Еще больше раздражало то, что это заставляло меня чувствовать напряжение и жизненную силу, что краски мира становились неоновыми и резкими.

Он воспринял мое колебание как позитивное поощрение и погрузил руку под джинсы.

— Мальчик знает, как доставить удовольствие такой женщине, как ты? Как заставить ее чувствовать себя королевой?

Я тяжело сглотнула, когда он обхватил пальцами рельефную длину, прижатую к бедру под неумолимой джинсовой тканью. Медленно, целенаправленно он потянул себя вверх, так что над поясом показался набухший фиолетовый

кончик его члена, головка, мокрая от спермы, которую я так хотела размазать по своему задыхающемуся рту, слизать своим жаждущим языком. Я облизала губы, погрузившись в фантазии.

Мой взгляд был прикован к его паху, но я знала, что он наблюдает за мной, знала, что его глаза светятся властью и желанием. Он прекрасно играл со мной, манипулируя моей красотой, дразня меня, пока я не оказалась на грани того, чтобы умолять увидеть его член.

— Ты хочешь этот член, детка? — прорычал он.

Боже мой, но я хотела.

Мой рот был слишком сухим, чтобы ответить, поэтому я кивнула.