— Никогда не встречал такой женщины, как ты. И знаю, что больше не встречу. Если ты находишь что-то стоящее, ты находишь способ это сохранить. Я не собираюсь останавливаться, и чтобы ты знала, я понимаю, что за это тебя могут уволить, что это может вызвать у тебя смущение, но на это я хочу сказать следующее: какую бы боль и уродство я ни принес тебе, находясь с тобой, я обещаю, что принесу тебе вдвое больше сладости и красоты. Выслушай меня, потому что я, может быть, и мужчина без нормальных моральных принципов, но я мужчина, который дает женщине обещание, и я умру, прежде чем нарушу его.

Крессида

Я плохо спала и проснулась в плохом настроении. Чтобы привести себя в чувство, я надела красивое сексуальное белье цвета глубокой розы, которое отлично смотрелось на моей бледно-золотистой коже и медовых волосах. Платье, которое я надела сверху, было новым, из очень классного винтажного магазина в городе под названием «Энтранс», и оно заставляло меня чувствовать себя балериной, потому что было бледно-розового цвета и завязывалось большим бантом на моей маленькой талии. Я закрутила свои длинные волосы в свободные волны, накрасила свои пухлые от природы губы тонкой помадой и укоризненно кивнула своему отражению в зеркале. Я выглядела как истинная леди, жена адвоката, дочь профессора. Я была похожа на саму себя.

Я ненавидела это.

Это не было похоже на меня, на новую Крессиду, которая ездила на мотоциклах, напивалась по вечерам с незнакомцами и позволяла мальчикам-подросткам лакомиться ее киской посреди аудитории.

Именно поэтому я надела доспехи хорошей девочки. Я не могла позволить этим вещам случиться снова. Не только потому, что это было подозрительно с моральной точки зрения, но и потому, что я просто не могла позволить себе потерять работу. Коттедж «Шамбл Вуд» нуждался в ремонте, мне нужно было финансировать свою прожорливую привычку покупать книги, а я все больше оплачивала услуги адвоката, потому что Уильям отказывался подписывать наши чертовы документы о разводе. Без соглашения о разводе или алиментов для него, мне придется работать в ЕBА следующие пять лет, прежде чем я смогу финансово позволить себе вернуться в школу.

Итак, броня и хорошее поведение.

Уоррен предложил подбросить меня до школы без четверти восемь, его улыбка сияла, когда я села в машину.

— Ты выглядишь потрясающе — похвалил он, когда я пристегивалась.

Я слегка улыбнулась ему.

— Спасибо. У меня была тяжелая ночь, и я хотела чувствовать себя красивой.

Он засмеялся, когда мы выехали с моей подъездной дорожки.

— Справедливо, но ты выглядишь очень хорошо каждый день.

— Это мило, Уоррен, но я все равно не собираюсь с тобой спать. — напомнила я ему резко.

Он снова рассмеялся и покачал головой.

— Я не предлагал подвозить тебя в школу, чтобы ты переспала со мной. Я имею в виду, это было бы здорово, но, честно говоря, я живу рядом, и мне не очень нравится идея, что ты будешь ходить в школу одна.

— Я не возражала — заметила я.

Я ходила пешком последние две недели, пока моя машина была в «Гефест Авто». Когда я позвонила им на днях, ворчливый мужчина сказал мне, что моей машине лучше быть на свалке, но они работают над ней. Так я и ходила пешком до вчерашнего дня, пока Уоррен не заметил меня и не предложил подвезти.

Мы ехали в тишине, слушая старую радиостанцию, которую Уоррен позволил мне выбрать, и тут зазвучала «Heartbreak Hotel» Элвиса Пресли. Мое нутро сжалось, когда внутри меня расцвело что-то кислое. Я одновременно ненавидела и любила то, что и Кинг, и я любили Элвиса, особенно потому, что я постоянно слушала его музыку. Это означало, что даже когда я не хотела думать о своем слишком сексуальном для его собственного блага студенте (а это было всегда), я думала. Песня напомнила мне, что я должна найти способ не вспоминать о наших проступках накануне и подтвердить свою позицию простого учителя.

Мы с Уорреном только заехали на парковку, как зазвонил мой телефон. Сосредоточившись на встрече с Кингом на пятом уроке, я не взглянула на экран, прежде чем ответить.

— Алло?

— Крессида Айронс — прозвучал в трубке голос моей матери. — Я звоню тебе каждый день в течение последней недели. Где, ради всего святого, ты была?

Я больно ударилась лбом о бардачок. Единственное, в чем я не нуждалась этим утром, так это в лекции от Фиби Айронс.

— Это моя мама — сказала я Уоррену, вздрогнув, когда закрыла динамик своего телефона. — К сожалению, я должна ответить. Ты не возражаешь?

Уоррен улыбнулся и протянул мне ключи.

— У меня тоже есть мама. Не торопись и просто верни мне ключи сегодня.

— Спасибо, — пробормотала я, снова поднося телефон ко рту.

Я подождала, пока он выйдет из машины, чтобы сказать:

— Привет, мам, просто была занята в школе. Сейчас последние две с половиной недели зимнего триместра.

Она издала разочарованный звук в горле.

— Это не повод оставлять телефонные звонки твоей матери без ответа

— Нет — вздохнула я, когда она сделала паузу в ожидании моего ответа.