— Да, Лайн, я с тобой, — сказала я ему.

И я стала такой же, какой была с тех пор, как влюбилась в него на свой одиннадцатый день рождения, и такой же, какой буду на девяностолетие.

Казалось, жизнь не позволит мне быть одновременно любимой красиво и платонически и жестоко и романтично, и я не могла сказать, что сознательно сделала бы такой же выбор, если бы мне дали ограниченное время, чтобы сделать это, но когда я лежала там на земле, Лайн на животе рядом со мной, Хиро позади меня, я знала, что пожертвую всем, что у меня осталось, лишь бы они остались со мной навсегда.

На следующую ночь я закончила ждать.

Моя семья ненавидела меня, с этим было покончено.

Но я не закончила.

Мне нужно было получить товар от гребаных Берсеркеров, и мне нужно было сделать это сейчас.

Поэтому я уже была в своей машине, одетая с головы до пят в тесную черную одежду, включая пару кожаных перчаток с колпаком на голове, чтобы скрыть мои волосы, чтобы я не оставила ДНК, когда позвоню Дэннеру.

— Рози, я думал, ты уже дома, — ответил он.

Мне понравилось, что он назвал свой дом нашим домом. Мы не говорили об этом, но я не провела без него ни ночи с тех пор, как человек в капюшоне держал меня в машине, угрожая ножом.

— Да, об этом, — объяснила я, с тревогой пережевывая пачку Хубба Бубба, — Я не скоро вернусь домой.

Последовала долгая пауза, затем злобное ругательство. — Что, черт возьми, ты сейчас задумала?

— Я сижу в своей машине в квартале от порта Ванкувера, — сказала я ему, — Я появлюсь в офисе Гранта Ива, притворяясь, что ищу Джейкоба и Хани, и попрошу его сказать мне, какую компанию и грузовые контейнеры используют Берсеркеры для перевозки своего незаконного оружия.

Еще одна долгая пауза.

— Помнишь наш разговор о твоем безрассудстве? — тихо спросил он.

Я тяжело сглотнула. — Да, Лайн, я знаю. Вот почему я звоню тебе.

— Ты не подумала сообщить мне, скажем, вчера вечером, когда мы вернулись домой, или сегодня утром за гребаным хрустящим тостом с корицей?

Я жевала жвачку, надувала пузырь и старалась не дать его гневу коснуться покорного места во мне, которое хотело остановиться, упасть и покатиться по его командам.

— Нет, потому что тогда бы ты остановил меня, и я знаю, что смогу заставить Гранта рассказать о его брате, может быть, даже сдать клуб и стать агентом полиции.

— Хорошая мысль, Харли-Роуз. Только, есть ли сейчас с тобой полиция? — выдавил он, уже зная ответ.

— Э-э, нет.

— Нет… так как же полиция собирается превратиться в агента, если они не участвуют в этой повстанческой операции, которую ты затеяла?

— Ну, здесь твой выход. Я подумала, что ты мог бы принести свои наручники.

Дэннер резко рассмеялся, и я знала, что он расстроенно потирает лицо рукой. — Слушай меня внимательно, Рози. Это то, что мы собираемся сделать. Я позвоню. Через пятнадцать минут подъедет грузовик с двумя парнями, которым я доверяю наблюдение. Они снабдят тебя прослушкой, а потом ты поболтаешь с Грантом. Если что-то пойдет не так, ты должна смыться оттуда, и я имею в виду, что даже если он посмотрит на тебя чертовски смешно, ты должна закончить это все. Ты со мной?

— С тобой, — согласилась я, стараясь не показывать свое головокружение.

Он собирался позволить мне сделать это.

— Знаю, Харли-Роуз, что тебе надоело ждать и наблюдать, но мы все еще должны сделать это так, чтобы мы могли уничтожить их навсегда. Я не хочу, чтобы ты подвергалась опасности после того, как выяснится, что ты была в этом замешана, ты меня понимаешь?

— Понимаю, — согласилась я.

— Убейте меня, но ты гребаная проблема, — пробормотал он.

— Тебе это нравится, — дерзко сказала я, потому что ругань над патриархатом была моим хлебом насущным.

Он хмыкнул, соглашаясь. — Я повешу трубку и разберусь с этим дерьмом. Ты ждешь там, пока я тебе не перезвоню, и Рози, если ты хоть на гребаный дюйм отойдешь от машины, я накажу тебя так сильно, что ты не будешь сидеть спокойно целый гребаный месяц. Ты со мной?

— С тобой, — прошептала я сквозь внезапную потерю дыхания.

Он повесил трубку.

Я попыталась взять под контроль свое дыхание и включила «Gun in My Hand» Дороти, чтобы включиться в игру.

Через пятнадцать минут через дорогу от меня остановился черный фургон.

Через две минуты после этого Мустанг Дэннера с визгом остановился, и он вылез из машины, одетый с ног до головы в черное, что делало его похожим на гребаного байкерского бога.