А затем он толкнул меня, не останавливаясь, пока его яйца не оказались прижатыми к моим ягодицам, его шершавые волосы в паху прижались к моей мокрой киске, слегка терлись о мой клитор, так что я знала, что он заставит меня кончить снова.

— О Боже, о Боже, о Боже, — бессвязно скандировала я, пока мое тело овладевало моим мозгом, превращая его в нечто низкое, языческое и такое чертовски жадное, что я не могла вздохнуть, не желая от него большего.

— Это тело принадлежит не Богу, — выдавил Дэннер, его лицо превратилось в великолепную маску абсолютного, почти болезненного желания, — Назови мое имя, пока я трахаю твою задницу.

— Лайн, — выдохнула я, и это слово было таким сладким в моем пересохшем рту, — Лайн.

— Ты хочешь большего, не так ли, моя жадная маленькая шлюшка? — он спросил.

Мне нравилось, как он называл меня своей шлюхой, своей распутницей. Как будто я была олицетворением всех его самых грязных фантазий, как будто только я могла дать ему его высшее плотское наслаждение.

Как будто знал, что я сделаю все, чтобы доставить ему удовольствие.

— Да, — сказала я ему, когда его толстый член пульсировал в моей заднице, а моя пустая киска изнывала, — Еще, пожалуйста, Лайн.

— Да, — протянул он горячо и низко, поднося руку не к моему горлу, а к моей мокрой киске.

Его пальцы играли со мной, размазывая соки от передней части моей киски к задней, как раз перед тем, как его горячий член наполнил меня. Это было чертовски жарко.

Я вздрогнула, когда оргазм начал подниматься по позвонкам на моей спине.

— Хочу, чтобы ты брала меня повсюду, чувствовала меня в каждом дюйме своего тела, в каждой грани твоей чертовски прекрасной души, — прорычал он, прежде чем сунуть пальцы в мою киску и наклониться, чтобы сомкнуть свой грабящий рот с моим, его рука все еще оказывала горячее давление на мое горло.

Я была переполнена болью, но мне хотелось большего.

Дэннер был мой Дом, был моим дилером, и он знал, что имеет власть над моим вечным пристрастием.

И это была не боль, и даже не удовольствие.

Это было скользкое, болезненное скольжение его толстого члена по моей сжимающейся заднице. Его голодный рот поглощал мои крики, пока я стонала и билась о него. Пальцы с шероховатыми кончиками скручивали, тянули, выщипывали мои соски, пока они не стали пульсировать красным, как фары в его полицейской машине. Как он привел меня на грань безумия, держал меня там, балансируя между болью и удовольствием, страхом и завершением, кем я притворялась и кем я была на самом деле. И когда он, наконец, швырнул меня в бездну и после того, как я закончила вращаться, свободно падая без мыслей и индивидуальности, такой живой, что я была просто пятном света, звуковым укусом экстатического шума, он снова поймал меня. Он обхватил меня своими большими руками, своими грубыми ладонями, прижал мое лицо к своей шее, чтобы я могла чувствовать его сильный пульс на моей щеке.

Он держал меня.

Не принцессу МК известного мотоклуба.

Не немного дрянной, но крутой студентки университета с судимостью для несовершеннолетних.

Не убийцу.

Даже Харли-Роуз, какой ее знали все остальные.

Просто Рози, лишенную своих шипов и даже лепестков, просто семя меня самой.

И он держал ее драгоценно, защищая, и терпеливо, как будто он будет делать это вечно и никогда не исчезнет и не подведет.

Он знал, и я только сейчас смогла признать, что это было то, чего я жаждала и что дал мне мой Дом Дэннер.

— Ты всегда был Доминантом? — спросила я после того, как он освободил меня от наручников, взял меня на руки и уложил в свою постель.

Он оседлал мое распростертое, тяжелое тело, его руки были покрыты массажным маслом с ароматом ванили, сильные пальцы скользили по моей спине, пока он работал со мной.

Мне не нужен был массаж. Я уже была бескостной, стресс выжал все из моего тела, как грязную воду из губки, но я знала, что ему нужно позаботиться обо мне после того, как он так грубо со мной обращался.

— Мне было четырнадцать, когда я впервые по-настоящему влюбился в девушку по имени Бриттани Гудман. Больше всего мне нравилась ее шея, ее изящная бледно-белая шея, обнажаемая короткими волосами. Я представил, как она украшена синяками от моих рук и губ, как мои зубы впиваются в нее и держат ее, пока я ее трахаю. Как красиво это будет выглядеть, помеченное как мое, — я чувствовала, как он пожимает плечами, когда они разглаживают мои трицепсы, — Сначала меня это чертовски напугало, но к тому времени, когда я начал трахать ее, я провел достаточно исследований, чтобы понять, что мои побуждения были извращенными.

— Ты трахнул ее, как хотел? — спросила я, глубоко интересуясь его сексуальной историей, потому что он всегда хранил ее в таком чертовом секрете.