Он наклонился и прижался к моим губам крепким, пронзительным поцелуем. — Ага, бунтарка.

— Ты супер, я когда-нибудь говорила тебе это? — спросила я, упираясь локтями ему в грудь, чтобы взять подбородок руками и посмотреть на него снизу вверх.

Он прикусил край своей ухмылки так, как мне нравилось. — Не думаю, что ты когда-либо говорила именно эти слова, но я согласен.

Я твердо кивнула. — Я не цветочная девочка, так что я бы забрала все, что ты можешь получить.

На этот раз низкий, короткий смешок прогрохотал через него ко мне. — О, я думаю, что ты очень цветочная. Когда я привяжу тебя к кровати наручниками, ты расцветешь для меня, мокрой и открытой, такой розовой, что станешь плюшевой, и я никогда не видел такого красивого цветка.

Я вздрогнула в его объятиях, реакция, которую я начала приравнивать к покорности во мне, той странной двойственности, о которой Дэннер рассказывал мне годами. Что я могу быть одновременно твердой и мягкой. А я была для него мягкой, нежной, податливой и так стремилась угодить.

— Ты приготовил мне подарок на выпускной? — спросила я, прижавшись губами к его губам, чтобы он мог почувствовать намерение, стоящее за моими словами.

— О да, — прорычал он, прикусив зубами мою нижнюю губу, — Дома есть новая стальная анальная пробка с твоим гребаным именем. Собираюсь использовать ее, чтобы открыть твою сладкую задницу, пока я вставляю свой член в твою киску, затем я собираюсь доставить удовольствие нам обоим, погрузив мой толстый член в твою задницу, четыре пальца в твою киску, мой язык в твой рот, так что ты примешь всего меня, везде, где только можно. Только тогда, когда ты заберешь все, что я могу тебе дать, как хорошая девочка, я буду трахать тебя до тех пор, пока единственное, что ты будешь помнить, это как выкрикивать мое имя.

Его пальцы поднялись к кромке моих шорт, его большой палец опустился вниз, чтобы подразнить резинку моих стрингов и слегка приподнять ее, ровно настолько, чтобы полоска моих трусиков вдавилась в свежую влагу на моей киске.

— Тебе нравится, как это звучит, Рози? — прохрипел он в мой задыхающийся рот.

— Звучит неплохо, — попыталась сказать я небрежно, но почувствовала горячий румянец на щеках, опущенные веки и учащенное дыхание из внезапно напрягшейся груди.

Он рассмеялся в мой открытый рот, затем крепко поцеловал его, прежде чем мягко оттолкнуть меня. — Не волнуйся, я заставлю тебя говорить полегче, и ты будешь умолять «да, Лайн» к концу ночи.

Я ждала, чтобы содрогнуться, когда он повернулся, чтобы схватить мой шлем, и к тому времени, когда он передал его мне, я была немного сдержана. Он смотрел, как я перекидываю волосы через плечо, пристегиваю шлем к голове и забираюсь на Харлей позади него. Я поцеловала, а затем укусила его плечо и пообещала. — Я с нетерпением жду, когда ты попытаешься.

Бар был заполнен Берсеркерами и их друзьями. Это было время празднования, мини-вечеринка, чтобы поздравить братьев с хорошо выполненной работой по краже тысяча-долларовой травки от их соперника МК. Там были все члены ордена, их девушки и девочки на одну ночь, их дети, если они у них были, и доверенные друзья.

Так что, по сути, я провела последние три часа в разлуке с Дэннером и ненавидела это.

Я наблюдала за ним из-за бильярдного стола, где я играла в игру со Жнецом, Гризом и Рэтом, как он свободно держал Лейкен на коленях, кивая, когда она использовала свои руки, чтобы проиллюстрировать какую-то историю, ее огромные груди были практически у его лица.

Было легко забыть, когда мы были только вдвоем, что Дэннер был не только моим.

У него было две подружки, байкерша и прямолинейный полицейский.

Обе прекрасны, обе идеальны в той или иной мере для его жизни.

Было бы легко ревновать, но я не ревновала.

В основном потому, что, когда я встала с постели ранее в тот день, сказав ему, что собираюсь позаниматься в библиотеке перед экзаменом, я пошла в полицию Северного Вана и встретилась со своим куратором, единственной и неповторимой Дианой Кейси. Я проинформировала ее об ограблении, хотя было ясно по ее реакции, что Дэннер уже рассказал ей большую часть истории, и я была раздражена, узнав, что она не только красива, но и добра. Она искренне спрашивала о моем здоровье после нападения Крикета, снятся ли мне кошмары и встречалась ли я с психологом-травматологом. Я не была и не буду, но только потому, что у меня были Дэннер и Хиро, чтобы держать демонов в страхе.

Я не сказала ей этого.

Но когда мы выходили из ее офиса, она проговорилась, что она надеется, что офицер Дэннер присматривает за мной в полевых условиях. Я согласилась, а затем еще немного подтолкнула ее, спросив, тесно ли они вместе работали над этим делом.