— Поезжай, принцесса, — прорычал он, — Сделаешь какой-нибудь неверный поворот или каким-либо образом покажешь, что ты взволнована, я перережу тебе горло, договорились?

— Ага, — прошептала я.

— Поезжай вдоль моря, я скажу тебе, когда повернуть.

Несмотря на то, что я старалась оставаться неподвижной, пока двигалась в потоке машин, лезвие прорезало меня, как масло, только неглубокие порезы, но шея обильно кровоточила, и к тому времени, когда я свернула к выезду из Энтранса, на который он указал, вся верхняя часть моего синего авто была в крови.

Уже через несколько поворотов я поняла, куда он меня ведет.

Дом моего отца.

Это была пятница. Все были в доме по виду машин, припаркованных снаружи, по движению тел в освещенных золотым светом комнатах. Лулу нравилось, чтобы все были рядом, особенно после того, как она забеременела. Она называла это гнездованием, папа называл это раздражением, но все знали, что он любит своих братьев, свою семью, и еще больше он любил, когда они были в его доме.

— Ты их видишь? — почти разговорчиво спросил злодей в маске.

— Ага, — выдохнула я, и страх, словно живое существо, полз на восьми ногах по моей шее по моему лицу, вонзая клыки под кожу, чтобы отравить кровь.

— И ты хочешь, чтобы они остались в живых, — подметил он.

Я не ответила, было очевидно, что он знал, что моя семья была моим слабым местом.

Дверь в дом открылась, как будто я мысленно этого пожелала, и вышел мой отец. С его огромным телом, подсвеченным сзади, он выглядел большим, как Халк, способным победить злодеев, как и любой супергерой. Всхлип вырвался из моего горла, и я чуть не напоролась на лезвие, пытаясь проглотить его.

Я могла сказать, что он курил. Он пытался бросить до того, как родятся дети, но отказаться от этого было трудно, а Лу не была ворчливой, так что он делал это медленно. Я не удивилась, когда через минуту появился такой же высокий брат, более худощавый, но обросший мускулами из-за того, что он так много времени проводил с братьями в спортзале на территории комплекса.

Папа обвил его рукой и притянул к себе, небрежно, ласково, так, что он делал так, что становилось тепло до самых костей.

— Я убью их. Каждого из них, медленно и мучительно, потому что, принцесса, я получаю удовольствие от этого дерьма. Я начну с Луизы Гарро, прижму ее и трахну, а потом выпотрошу, чтобы она избавилась от этих дьявольских отродий и поймет это, прежде чем потеряет и себя.

— Боже, остановись, — прохрипела я, глаза горели, такие сухие, но я не могла моргнуть, я должна была наблюдать за папой с братом, должна была ежесекундно напоминать себе, что они живы и стоят там.

— Неважно, если это займет у меня десять лет, ты трахаешься с МК Берсеркеров, я убью их всех до последнего и оставлю тебя напоследок, ты поняла, что я говорю? — спросил он, покачивая лезвием у моего горла, когда я не сразу кивнула головой. — Думаю, ты достаточно умна, чтобы понять меня. Должен сказать, было бы очень жаль, если бы ты придерживалась той истины, что эта сучка Гарро стоит того, даже будучи такой чертовски толстой.

Ярость взорвалась внутри моего тела. Я представила, как набрасываюсь на этого больного ублюдка позади меня, выворачиваю нож из его руки и показываю, как я могу его использовать, проткнув ему чертовы глаза. Он не заслуживал того, чтобы смотреть на мою прекрасную семью. Он не заслуживал того, чтобы занимать тот же чертов мир, что и они.

— Я убью тебя, — сказала я ему, возможно, неразумно.

Но я была диким существом, загнанным в угол и отчаянным. Вы загоняете животное в маленькое пространство, когда только в их природе давать отпор, пусть и безрезультатно.

Мужчина рассмеялся, и хотя он был очень приглушенным, я почти узнала этот звук. — Нет, принцесса, не убьешь. Ты этого не понимаешь, потому что не видишь всей картины, но в этой игре я выиграю.

Я стиснула зубы и с трудом удержалась от того, чтобы слепо повернуться и броситься на него, используя только свои ногти в качестве когтей.

— Я выйду отсюда, — сказал он снова в своей разговорной манере чертова психопата, — Но ты помни об этом, помни, что мне нравится сидеть здесь по ночам и смотреть, как твой папочка и его хорошенькая жена идут к твоему брату и смотрят, как он трахает свою женщину в их доме. Ты помни, что я с ними сделаю, если ты трахнешься с Берсеркерами. И знай, я смотрю на ними, а кто-то другой всегда наблюдает за тобой.

Через секунду нож упал от моего горла, и из открытой двери ворвался холодный морской воздух. Через мгновение она захлопнулась, и он исчез, словно растворившись в воздухе.