Я смотрела, как десять самых сильных братьев закряхтели и подняли каноэ, тяжелое с трупом Крикета, в воздух на своих плечах. Как один, толпа вокруг меня начала напевать и топать сапогами по сырому песку. Я добавила свой голос к воющей волне звука, и даже если мой был окрашен болью и граничил с гневом, никто этого не заметил.

Носильщики каноэ шли по холодному Тихому океану, не дрожа, мужчины впереди заходили в ледяную воду, прежде чем отпустить каноэ хлюпающим толчком.

Толпа перестала напевать, когда братья вернулись на берег, и Рэт вручил Жнецу массивный современный арбалет. Президент повернулся к Гризу, который бросил обернутую тканью стрелу в кувшин с бензином, а затем поджег его своей зажигалкой. Звук, который он издал, был громким в мертвой тишине, как шипение готовящейся к нападению змеи.

Я смотрела, не дыша, как Жнец изменил свое положение и позволил стреле лететь высоко в небо. Менее чем через секунду она врезалась прямо в облитую бензином грудь Крикета и с ревом вспыхнула пламенем.

Я смотрела в Ад и безмолвно проклинала Крикета до самых дальних пределов Ада, обреченного на бесплодную, бесконечную работу, как Сизиф, снова и снова катящий свой валун в гору. Это было вполне уместно, учитывая то, чем я занималась последние четыре года, изо всех сил пытаясь сбросить с моего сердца тяжесть его преступлений против меня, против нашей любви.

— Он любил тебя, — сказал низкий голос, грубый, как будто выкуривал пачку сигарет в день, — Раньше говорил: «Я получил самую красивую девушку во всем мире».

Я не могла бороться с дрожью, которая дергала мой позвоночник. — Сожалею о твоей утрате, Рэт.

Его дыхание обжигало кожу моей шеи, и я чувствовала, как его тело изгибается надо мной, защищая меня от других и одновременно пугая меня своими размерами. Он был идиотом, если думал, что его огромная масса напугает меня. Очевидно, он не встречался с моим отцом.

— Никогда не понимал, почему он говорил о твоей внешности, — продолжил он, как будто я ничего не говорила, — Конечно, я не сомневаюсь, что ты будешь чертовски хорошо выглядеть, принимая мой член или член любого другого мужчины, но я также думал, что Крикет упустил из виду твою натуру.

Я тяжело сглотнула, но придала своему голосу характерный сарказм. — Ты точно знаешь, как сделать женщине комплимент.

— Дело в твоем мозгу в этой хорошенькой головке. Видишь ли, у меня есть вопросы, на которые нужны ответы с тех пор, как ты связалась с моим двоюродным братом. Например, какого хрена принцесса мотоклуба связывается с мужчиной из конкурирующего МК? Зачем ей оставаться верной ему, когда он забрал эту красавицу и осквернял ее синяками? С чего бы ей любить его, если он даже не понял ее саму, кроме красивого лица?

— Похоже, ты провел чертовски много времени, думая обо мне, Рэт, — пробормотала я, уткнув подбородок в левое плечо, чтобы он мог видеть изгиб моей щеки, румянец моих губ и то, как мои ресницы трепетали, как веера. Моя задница слегка прижалась к его паху, и я с торжеством обнаружила, что его член твердо прижат к его бедру, — Может быть, это вопросы, которые ты задаешь как мужчина, а не как кузен.

Он тяжело дышал мне в ухо, когда я опустилась на его эрекцию, а затем отошла. Его рука метнулась быстро, как вспышка, чтобы схватить меня за запястье и дернуть меня обратно в него. — Может быть. Но помни, Харли-Роуз, мужчина или двоюродный брат, но я все еще вице-президент этого клуба. Тебе лучше помнить, что ты играешь в игры с братом, который не боится насилия и убийства.

Гнев, дремлющий в моем животе с того момента, как Крикет напал на меня в моей квартире, избил и попытался изнасиловать, вспыхнул так же ярко, как и пламя, окружавшее его теперь уже обгоревший труп. Я вырвала руку из хватки Рэта, повернулась к нему лицом и сильно прижала колено к его паху, под его нежными, качающимися яйцами.

— Да, но и тебе лучше запомнить кое-что, большой дядя. Я принцесса мотоклуба Падших, а не какая-то сопливая диснеевская идиотка, у которой нет способов, чтобы спасти себя. Я воинственная королева, такая, что отрежет тебе яйца и подаст их к гребаному чаю, ты меня понимаешь? Так что в следующий раз, когда будешь угрожать мне, почему бы тебе не вспомнить об этом?

Я оттолкнулась от его груди и пошла дальше по пляжу. Я не могла снова дышать, пока не сделала двадцать шагов без Рэта, следующего за мной. Я не сомневалась, что Рэт положил на меня глаз, причем более неудобным образом.

— Харли-Роуз, — раздался хриплый голос, и я обернулась и увидела Лейкен Бард, мою единственную настоящую подругу среди сучек-берсеркеров.

Я вскинула на нее подбородок, но продолжала двигаться. — Мне пора.

Она нахмурилась и закричала, хотя это и привлекло внимание к нам обоим, — Ты идешь в клуб на поминки.