Сказать, что он стал моим лучшим другом за последние несколько недель, было слишком банально, чтобы определить, как развивалась наша дружба. Верный своему приказу, Мут был моей постоянной тенью, следящей за мной все светлое время суток, лишь на один бесшумный шаг позади меня. Иногда я едва замечала его присутствие и даже не подозревала о степени его бдительности. Он отвозил меня в школу и забирал, как отец (хотя это был не мой отец), но когда я спрашивал его, он говорил, что обычно в эти часы работает в «Гефест Авто». В любом случае, если это была школа, балет или встреча, он был там, как только я заканчивала, ждал на улице на обочине рядом со своим байком, как будто он никогда не двигался.

Мы также проводили время вместе. По утрам он завтракал со мной, и, что удивительно, он любил готовить, только полезные вещи, наполненные суперпродуктами и питательными веществами, но каждое утро он делал мне вкусный смузи, а иногда мы помогали миссис Генри, повару моих родителей, готовить на редко используемой кухне в задней части дома. Мы поглощали культовые классические фильмы, играли в карты, потому что я хотела научиться играть в покер, и не было никого с лучшим покерным лицом, чем Мут, а иногда я даже читала ему из книги. Ему нравились книги, говорил он мне, но он не умел хорошо читать. Он по-прежнему не любил, когда к нему прикасались, если я не предупреждала заранее, но ему нравились мои волосы, и прикосновения к ним, их перебирание и обматывание вокруг пальцев, казалось, успокаивали его так же, как игра с игрушечными блоками успокаивала Сэмми.

Я многое узнала о Муте за последние пару месяцев, и жизнь до его присутствия в ней казалась мне слабым и одиноким воспоминанием.

Поэтому я чувствовала себя дерьмово из-за того, что солгала ему. Я сказала ему, что у меня спазмы и я останусь в своей комнате до ужина в «Гарросе» тем вечером, но вместо этого я выскользнула через заднюю дверь на всякий случай, чтобы он не подсматривал, и уехала на попутках с Руби, которая ждала меня в квартале от дома в своем красном кабриолете.

Если бы он узнал, он бы разозлился, а еще хуже, что и Зевс тоже.

— А вот и моя дорогая девочка, — раздался голос Бетси, единственное, что прорезало сквозь эту многослойную тишину.

Я открыла глаза и улыбнулась женщине средних лет, которая нянчила меня в детстве и передавала мои письма Зевсу туда и обратно, пока я не стала достаточно взрослой, чтобы самой ходить на почту.

Она подцепила ногой табуретку и придвинула ее к моему креслу, затем пригнулась, чтобы заглянуть мне в глаза и проверить пульс на горле.

— Всегда медсестра, — пробормотала я, закатывая глаза. — Я думала, ты поцелуешь меня, прежде чем осматривать, как призовую лошадь.

Она поцокала языком, а затем опустилась на табурет.

— Ты знаешь, что ты мне небезразлична, поэтому я и делаю это. Я знаю, что это отстой, милая, но я думаю, что курс лечения доктора Рэдклиффа правильный.

Я кивнула, потому что мы уже говорили об этом.

— Я знаю.

Она заправила прядь волос мне за ухо.

— Как ты, дорогая?

Я прикусила губу, потому что не видела Бетси несколько месяцев, и она не знала о Зевсе.

Очевидно, мне не нужно было беспокоиться о том, чтобы рассказать ей об этом, потому что ее глаза расширились, как диафрагмы фотоаппарата, наводящегося на меня.

— Ты видела его, не так ли?

— Можно и так сказать.

— О Боже, он наконец-то сделал это, не так ли? — спросила она у небес. — Я не знаю, что с ним не так.

— Абсолютно ничего, — яростно сказала я. — Ты, как никто другой, не должна нас судить.

— Я и не осуждаю, милая. Я просто беспокоюсь. Он… интенсивный парень с интенсивной жизнью.

— Я все об этом знаю, — сказала я ей, глядя в глаза.

Она медленно кивнула.

— Он рассказал тебе о том, что случилось с его дядей Круксом?

Черт.

— Конечно, — нагло соврала я.

Ее лицо смягчилось от сочувствия, когда она потянулась, чтобы погладить меня по бедру.

— Он не рассказал. Ты спроси Зевса Гарро, что случилось с его дядей десять лет назад, и тогда мы еще посмотрим, есть ли у тебя звезды в глазах из-за него.

Я уставилась на нее, когда она достала свое вязание и принялась за уродливый оливково-зеленый свитер.

— Это для тебя, — обратилась она ко мне.

— Отлично, — пробормотала я, отворачиваясь и чертовски надеясь, что то, что она сказала о Зевсе, не разрушит ничего между нами.

Гарро жили в стороне от главной пляжной дороги по грунтовой дороге за забором из цепей, заросшей морской травой и примерно пятью знаками, предупреждающими об опасности, запрете на проникновение и переходе на свой страх и риск.

Это был не совсем теплый прием, но пока мы с Мутом шли по извилистой дороге, заставленной припаркованными машинами, я с трепетом оглядывалась по сторонам. Вдоль дорожки тянулся океан, линия прилива проходила всего в метре или двух от тропинки. Голубая вода искрилась осколками рассыпавшегося золота, отбрасываемого заходящим солнцем, а вокруг нас вырисовывались горы, обхватывающие Вход как рукой, покрытые снегом и окутанные вечным туманом.

Я вдохнула в легкие соленый морской воздух и тут же потеряла его из виду, когда мы обогнули поворот и увидели дом.

Его тоже построил Зевс.