— Если ты проснешься в моей постели после ночи, проведенной с моим членом, то завтрак приготовлю я. Хочешь обед или ужин, я не против, потому что завтрак — это единственное, что я умею готовить. Это были долгие восемнадцать лет ужинов в микроволновке для моих детей и приготовления гребаных салатов и прочего дерьма, чтобы они получали необходимые питательные вещества. Теперь с этим покончено, так что я ем то, что хочу, а то, что я хочу, это обычно мясо с небольшим гарниром из овощей. Если хочешь заняться готовкой, когда я приведу тебя в свой дом на постоянной основе, как я уже сказал, я не буду жаловаться. Но никогда не завтрак. Хочу, чтобы по утрам моя девочка была теплой, расслабленной и готовой к очередной порции члена. Ты меня поняла?

Я почувствовал ее улыбку на своей груди, прежде чем она прижалась к ней поцелуем.

— Поняла.

Я лежал в темноте несколько часов после того, как моя девочка заснула, свернувшись калачиком, поглаживая ее волосы, как четки между пальцами. Это успокаивало меня, быть рядом с ней, прикасаться к ней. На горизонте бушевало дерьмо, и оно шло прямо на нас, но впервые за долгое время я чувствовал себя умиротворенным.

Луиза

В кабинете химиотерапии больницы было тихо. Это была такая тишина, которая проникала в мои кошмары. У нее была своя текстура, плотная и скользкая на моей коже, так что она отказывалась издавать звуки, даже когда я чувствовала, что мое тело должно было их издавать. Она придавала приглушенность звукам, когда медсестры приводили новых пациентов и вводили им лекарства, маленькие стаканчики, наполненные ядовитыми таблетками, и капельницы, наполненные токсинами другого рода. Пациенты часто сидели с друзьями или семьями, пока ждали, пока лекарства уничтожат их кровь, но даже их разговоры были такими тихими, что у меня закладывало уши.

Я глубоко вздохнула и откинула голову назад на высокий подголовник, затем вздрогнула, когда игла больно уперлась в тыльную сторону моей руки. У меня была «неблагоприятная» вторая стадия лимфомы Ходжкина, что в основном означало, что у меня не было опухоли, которую можно было бы облучить или иссечь хирургическим путем. Вместо этого рак был вторжением микроорганизмов в мой организм, распространился выше и ниже моей диафрагмы, что делало его «неблагоприятным» видом.

Прошлой весной я уже проходила двенадцатинедельный курс химиотерапии по программе Stanford V, но это не принесло особых результатов, так что теперь врачи собирались провести короткую, но драматическую комбинацию: больше лекарств, выше токсичность, но в течение более короткого времени. Я должна была пройти три цикла лечения, раз в неделю в течение трех недель с недельным перерывом, чтобы организм мог восстановиться. Врачи уже предупредили меня, что третий цикл будет более жестоким, чем я когда-либо испытывала, что у меня большая вероятность потери волос, обильной рвоты, диареи, инфекции и потери дыхательной функции.

Есть чего ждать.

Я всегда мечтала, чтобы кто-нибудь сидел со мной во время процедур. Би могла бы, если бы у нее не было школы или факультативов, но мои родители следили за тем, чтобы она всегда была занята, чтобы не путалась под ногами.

Я знала, что Руби могла бы, если бы я попросила, но мне казалось, что она и так делает достаточно, отвозя меня на приемы и обратно.

Зевс мог бы, но он все еще не знал о раке, и с каждым днем становилось все труднее объяснять ему, почему я этого не сделала.

Сказать, что я хочу, чтобы он относился ко мне как к нормальной женщине — целому человеку, а не половинке, утопленной болезнью — было бы не очень приятно. Я знала это, но все равно откладывала. Мы так замечательно проводили время вместе, несмотря на все, что происходило с «Ночными сталкерами», с Харли и моими родителями. Я хотела насладиться им, пока оно длится.

Что, вероятно, и произошло в тот вечер, когда я пришла в дом Гарро на воскресный ужин. Я не могла поверить, что в такой байкерской семье есть такая банальная традиция, но Зевс сказал мне, что он начал ее после того, как стал президентом, чтобы поощрять братство и семью. Не всегда собирался полный дом, но обычно горстка братьев, их женщин и родственников приезжала в дом Гарро на дальнем скалистом краю пляжа Энтранс Бей, чтобы выпить пива и поесть.

Это было похоже на то семейное веселье, о котором я всегда мечтала, но которого у меня никогда не было. Там будет только Харли Роуз, и, судя по всему, она не разговаривала с отцом в течение двух дней после нашей драки в ЭБА, и большую часть этого времени, она гуляла со своим парнем Крикетом. Поэтому, несмотря на то, что я хотела быть в восторге от общения с братьями и первой встречи с домом Зевса, я не возлагала больших надежд на этот вечер.

Это усугублялось тем, что я солгала Муту.