— Что ты здесь делаешь? — спросила медсестра Бетси очень высоким голосом, таким, каким говорила моя мама, когда я делала что-то грубое или глупое. Она отодвинула занавеску, отделявшую кровать Зевса от остальной части большой комнаты, и подбежала ко мне, проверяя меня руками и глядя на моего нового друга, — Что она делает здесь с тобой? У тебя и так достаточно проблем, — шипела она на него.

Я попыталась отстраниться от неё, но она прижала меня к своей груди, уткнув мою голову себе в шею, как будто это означало, что я не слышу, о чем они говорят. Иногда взрослые бывают такими тупыми.

— Расслабься, Бетс, она бродила здесь внизу и решила, что я похож на гребаного ангела. Она присела и мы поболтали минутку. Ничего больше.

Он не выглядел обеспокоенным тем, что Бетси зла, и было даже странно, что они, похоже знали друг друга. Бетси была крошечной, красивой и мягкой. Она не выглядела так, чтобы быть другом Зевса.

— Ты никогда не думаешь, — прошипела она, — Если бы кто-то еще вошел сюда и увидел, как ты разговариваешь с милой маленькой девочкой, как ты думаешь, что бы они сделали? Ты уже собираешься сесть в чертову тюрьму за непредумышленное убийство. Тебе еще нужно и обвинение в педофилии?

Я даже не могла его видеть, но воздух стал странным и тяжелым, и я, не гляда, поняла, что Зевс разозлился.

— Даже не произноси это вслух. Я отец, мать твою, Бетс. Я никогда не обижу ребенка.

Бетси слегка прижалась ко мне и погладила мои волосы.

— Прости, — пробормотала она, — Я защищаю ее. Они думают, что у нее лимфома Ходжкина (прим. пер лимфома Ходжкина — это злокачественное заболевание лимфатической системы [лимфатическая система‎]. У этой болезни также есть другие названия: болезнь Ходжкина, лимфогранулематоз, рак лимфатических узлов.). Она часто здесь бывает, и она любопытная, любит бродить.

— Черт, — сказал Зевс, мягко и сердито одновременно.

Я хотела протянуть руку и погладить его, как я делала, когда моя собака рычала. Мой дедушка всегда предупреждал мою маму, что меня привлекают темные и поврежденные вещи. Я была еще ребенком, но умным ребенком, и знала, что Зевс был и тем, и другим.

Падший ангел. Монстр, но хороший под всем этим ужасом.

Я не хотела, чтобы кто-то вроде него печалился обо мне, как все остальные.

— Я же говорила тебе, что умираю, — пробормотала я достаточно громко, чтобы он мог меня услышать. Несмотря на то, что мои губы были прижаты к груди Бетси.

Ее руки ослабли, и я отстранилась, чтобы увидеть Зевса, смотрящего на меня с мягким лицом, от которого у меня заныло в животе.

— Ты не умрешь, малышка. Давай оставаться позитивными, хорошо?

— Ты не знаешь. Ты не врач.

— Нет, но я Зевс. Я метаю молнии и я царь всех богов. Я знаю, что ты не умрешь, и теперь все, что тебе нужно сделать, чтобы выздороветь, это поверить мне. Хорошо?

Я уставилась на него. У него были очень красивые глаза с густыми и темными ресницами, как у леди.

— Я не хочу умирать, — прошептала я.

Бетси сжала меня очень сильно, но я не сводила глаз с Зевса.

Он наклонился ко мне так близко, как только мог. Сама того не желая, я протянула руку и положила ладонь на его пушистую щеку. Он вздрогнул, как будто я сделал ему больно, но потом он сказал:

— С хорошими людьми случаются плохие вещи, малышка. Жаль, что ты заболела. Говорю тебе сейчас, ты пройдешь через это, и хотя меня не будет рядом, чтобы увидеть это, я обещаю тебе, я знаю это. Ты сказала, что доверяешь мне, правда?

Я беззвучно кивнула, уткнувшись куда-то в его серебристые глаза.

— Тогда поверь мне, — приказал он.

— Я верю тебе, — прошептала я.

— Мистер Гарро, нам сказали, что вы достаточно здоровы, чтобы вас перевели в тюрьму, — сказал голос над моим плечом, и я обернулась, чтобы увидеть, как три полицейских в форме вошли в наше маленькое занавешенное пространство.

За ними шел мой папа.

— Папа, нет, — закричала я, когда мужчины вошли в комнату, и один из них начал говорить Зевсу что-то на полицейском языке о его правах, — Папа, нет!

— Луиза, что ты делаешь в постели с этим мужчиной? — потребовал он, резко дернувшись вперед, чтобы схватить мою руку в болезненный захват и притянул меня к себе. — Господи, ты никогда не слушаешь. Почему ты не можешь делать то, что тебе говорят?

— Папа, он мой монстр-хранитель, — попыталась объяснить я, — Ты не можешь забрать его в плохое место, иначе за мной никто не присмотрит.

— Не будь ребенком, Луиза. За тобой присматривает няня. Мы с мамой платим ей очень хорошую зарплату, чтобы она присматривала за тобой и Беатрис и учила тебя французскому.