Девушка, которая узнала в Зевсе Гарро родственную душу с другой стороны церковной парковки и побежала к нему, когда вокруг летали пули.

Я не могла заполучить его. Я знала это и чувствовала это, как эхо пули в моей груди.

Но я могла быть женщиной, которую он создал, женщиной, которой он дал уверенность в себе.

Поэтому мне нравился Риис. Мне нравилось целовать его, потому что это было весело, и мне нравилось разговаривать с ним, потому что ему было что сказать, в отличие от большинства друзей которые были у меня всю жизнь. Но я не любила его, и никогда не полюблю.

— Посмотрите, как она влюбилась в парня, — гоготнул Рино, прихлебывая пиво, — Он счастливчик, я говорю это прямо сейчас.

— Черт, но если бы я был на десять лет моложе, — со вздохом сказал Харлоу.

Тинсли хихикнула.

— Скорее на сорок.

Рино тоже засмеялся, но я потянулась, чтобы похлопать Харлоу по руке и подмигнуть ему.

— Десять больше подходит, Харлоу. Мне нравятся мужчины постарше.

Помятое лицо старика еще больше порозовело от тепла.

— Ты хорошая девочка, Лулу. Слишком хорошая для таких, как Зевс Гарро.

Я замерла.

— Что? — прошептала я, мои губы едва шевелились, потому что по какой-то причине я боялась пошевелиться.

— Зевс Гарро, президент Мото-Клуба Падшие и более злобного ублюдка в мире никогда не было, — объяснил Харлоу.

— Я знаю, кто он такой. Почему ты заговорил о нем?

Он нахмурился, его глаза метнулись к Рино и Тинсли, которые оба смотрели на меня с озабоченным недоумением.

— Детка, — сказала Тинсли, отступая назад, чтобы открыть мне в поле зрения человека, который весь вечер сидел в кабинке и наблюдал за мной. — Зевс Гарро — это человек, который только что купил «Лотос» у Дебры.

Мои глаза горели от необходимости посмотреть на него, слезы наворачивались от напряжения.

— Тинсли, не издевайся надо мной, — прошептала я.

— Дорогая, я не буду. Послушай, — мягко убеждала она, без сомнения задаваясь вопросом, не была ли я сумасшедшая.

Мне было все равно.

В тот момент меня не волновало ничего в мире, кроме того что Зевс Гарро находился в моем пространстве.

Знал ли он, что я там?

Да, конечно, знал. Он наблюдал за мной всю ночь.

Какого черта он здесь делал?

Мышца под моим левым глазом напряглась.

Я должна была посмотреть.

Сердце стучало в ушах как гром, и острые мурашки тревоги и возбуждения пробежали по моей коже, как пальцы молнии, когда я повернула голову, чтобы посмотреть на стенд, на мужчину, в которого я была влюблена, казалось, целую вечность.

И тут я увидела его.

Великолепного, более великолепного, чем когда-либо прежде. Его огромное тело занимало всю заднюю часть красной бархатной кабинки, а его беспорядочные вьющиеся каштановые волос переливались на свету, как будто они были покрыты золотом. Он выглядел мощно и мрачно. Бог в своем логове беззакония.

И его глаза были устремлены на меня. Даже находясь в другом конце комнаты, я могла видеть блеск серебра, чувствовала интенсивность его намерений.

Его глаза были на мне, но его руки были вокруг Джейд, крепко сцеплены вокруг ее обнаженного тела, когда она прижималась к его ноге и вылизывала длинную линию по его шее до бородатого подбородка.

Затем, как он делал, когда я была маленькой девочкой, он подмигнул мне и повернул голову настолько, чтобы захватить ищущие губы Джейд своими. И все это время его глаза не отрывались от моих.

Мое сердце заколотилось, и не в первый раз в жизни я почувствовала, что умираю.

Зевс

Мне очень нравились мои девушки.

Мне нравились худые, пухлые, с толстыми мышцами или мягкие с изгибами.

Любил блондинок, брюнеток или рыжих, что-нибудь среднее, но немного больше любил светлых. Они напомнили мне плакаты с байкерскими красотками, на которые я впервые дрочил в детстве. Тем не менее, любая женщина с некоторой сообразительностью, независимо от ее внешности или стиля, подошла бы.

Единственное, что мне не нравилось, так это молодые.

Видел достаточно старых байкеров, которые втыкали свой фитиль в свежий мед, и это ни к чему хорошему не привело. Плюс, у меня была дочь-подросток, которой не нужно было знать о том, что я трахаюсь с девушкой, которая ближе к ее возрасту, чем мой.

Затем появилась Луиза Лафайетт.

Дочь мэра.

Того же возраста, что и мой младший гребаный ребенок.

И, черт возьми, дело было в том, что я никогда никого не хотел так сильно, как хотел ее.