Если бы она с самого начала рассказала мне о раке, я бы ни за что не позволил себе пойти туда с ней. Я бы не стал целовать, трахать или обнимать ее так, как будто она была моей женщиной.

Я бы нянчился с ней, говорил ей беречь себя и, возможно, наблюдал бы издалека, как делал первые четыре месяца после того, как снова увидел ее на той вечеринке.

И тогда Лу не была бы моей.

Это было еще труднее осмыслить в моей голове.

Потому что та девушка, лежащая в той постели, была моей, как скульптура, созданная художником, была его. Я сформировал ее мягкую глиняную фигуру своими словами, затем отлил ее в медь своими руками, и, наконец, она приняла свою нынешнюю форму. Маленький воин-бунтарь с душой ангела в теле грешника.

Противоречие и самое прекрасное из всех, когда-либо рожденных в природе.

Вошла медсестра с мягкой, нервной улыбкой, глядя на огромного байкера, сидящего в своей кожаной куртке рядом с кроватью подростка. Она проверила машины и посмотрела на меня так, словно хотела попросить минутку побыть наедине, чтобы сделать с Лу что-то, чего мужчина не должен видеть.

Пластиковый стул заскрипел, когда я отодвинул его назад.

Женщина наблюдала за мной, когда я наклонился, чтобы положить руку на влажный лоб Лу и запечатлеть поцелуй на ее щеке.

— Я вернусь.

Я шел по белым коридорам, засунув руки глубоко в карманы и прижав плечи к ушам.

Чтобы занять себя, я подошел к торговому автомату, потому что забыл пообедать. Поднялся по боковой лестнице и обнаружил, что там стоит затхлый запах смерти.

Считал ступеньки поднимаясь по ним две за двумя.

Задержался на выборе напитка — чай или кофе, молоко или сахар — когда я пил только черный кофе.

Пнул ботинком по торговому автомату, пока он наливал мне напиток, затем постучал пальцами по бедру, когда это заняло слишком много времени.

Все, что угодно, лишь бы не думать о моей маленькой Лу на больничной койке, больной и не в порядке с чем-то, с чем я был бессилен бороться.

Я схватил кофе и быстро поднялся по лестнице обратно наверх, добравшись до ее комнаты с головой, полной паники, как будто что-то могло пойти не так за те три минуты, что меня не было рядом с ней.

Медсестра все еще была там. Ее испуганное выражение сменилось сочувствием, когда она уловила во мне страх.

— Пока с ней все в порядке. Просто немного обезвожена. Мы даем ей жидкости, и после некоторого отдыха она должна быть в полном порядке.

— Спасибо, — буркнул я, поворачиваясь, чтобы снова сесть в это гребаное оранжевое кресло.

Я подтащил его прямо к ее кровати и взял ее за руку.

Медсестра тихо ушла.

Мне повезло, что Бетси была в тот день в штате, иначе меня бы не пустили, когда я узнал, что Лу вообще был там. Я провел два часа, думая о худшем, что ее схватили Ночные охотники, или ее сбила машина, или еще что-то в этом роде.

Это был ее бывший парень из всех гребаных людей, который позвонил Харли чтобы сказать ей, что Лу увезли из школы на машине скорой помощи. Неудивительно, что парень знал о нас в тот момент — все в Энтрансе, блять, знали — но я должен был выразить парню некоторое неохотное уважение за то, что он вот так взял трубку для своей бывшей.

Это Бетси пришлось иметь дело со мной, когда я начал орать на сучек в приемной, которые не сказали мне, где моя девушка.

Именно Бетси сказала мне, что у Лу снова была лимфома Ходжкина. Лулу слегка пошевелилась, разлепляя свои тяжелые веки, чтобы показать те настоящие голубые глаза, которые я так чертовски любил.

— Ты здесь, — прохрипела она.

Я кивнул, прижимая наши переплетенные руки к своему рту, чтобы поцеловать ее.

— Не был бы нигде больше.

Слезы увлажнили эти глаза и заставили мое сердце сжаться.

— Даже несмотря на то, что я серьезно отстой?

Я ухмыльнулся, несмотря на смятение в моем гребаном нутре.

— Да, Лу, даже когда ты серьезно отстой.

Она закрыла глаза и прерывисто вздохнула.

— Слава Богу.

— Я же говорил тебе, что ты застряла со мной, — напомнил я ей.

Она ухмыльнулась, как будто это было лучшее, что она когда-либо слышала.

— Ты можешь подняться сюда со мной?

Я скептически оглядел маленькую кроватку, которая вызвала у нее смех.

— Я наклонюсь, а ты можешь сесть позади меня? Пожалуйста, мне холодно, и все, чего я хочу — это чтобы ты был рядом со мной.

Я немедленно отпустил ее руку и осторожно помог ей подвинуться вперед, чтобы я мог прислониться к приподнятой спинке кровати и прижать ее к своей груди. Она поправила на нас одеяла и осторожно вытащила из-под них трубки, которые держала в руках.