Харли пыталась, и она пыталась, в основном предоставляя Лу самой себе, но моей маленькой Лулу, казалось, было все равно. Она с головой ушла в дружбу с байкерскими малышками, даже с женщиной Скелла, Вайноной, которая была скучна как смерть, и с сукой женой Бата Трикси.

К концу вечера все полюбили Лу, если еще не любили раньше.

Я был чертовски счастливым человеком.

Это было до тех пор, пока Лу не переместился на моей груди, чтобы спросить:

— Что произошло между тобой и твоим дядей Круксом?

— Откуда это, блять, взялось?

Ее глаза сузились, потому что она знала, что я, блять, не хочу отвечать.

— Я же говорил тебе, что у меня был дядя, который был президентом этого клуба до меня.

— Да… почему он ушел в отставку?

Я провел рукой по бороде и волосам.

— Он этого не сделал. Я убил его.

Она напряглась.

— Что?

— Ты слышала меня. Я убил своего дядю Крукса, и, если быть чертовски честным с тобой, Лу, я не в восторге от того, что ты делаешь поспешные выводы, прежде чем я смогу объясниться. Ты знала, что я убийца.

Она повернулась, чтобы сесть, скрестив ноги, на мой живот, и скрестила руки под грудью. — Я это знала. Я не знала, что ты убил своего собственного дядю.

— Ты ждешь, что я объяснюсь, ты делаешь это чертовски красиво, Лу. Может, я и мужчина в твоей постели, но я все еще президент гребаного Падшего, — прорычал я.

— Ладно, можешь рассказать мне, что случилось с твоим дядей? — нахально спросила она.

Я закрыл глаза рукой и снова вжала голову в подушку.

— Наступает гребаный кайф оргазма.

Она ударила меня в грудь.

Я поднял руку, чтобы взглянуть на нее, затем нахмурился и закинул ее за голову.

— Отлично, ты хочешь знать? Я убил своего дядю Крукса, пустив пулю ему в мозги. Я всадил пулю ему в мозг, потому что какое-то время происходили исчезновения. Братья просто были там один день, а на следующий ушли. На первый взгляд у них было не так много общего, пока мы с Батом не заметили закономерность. Все они возражали или не соглашались с Круксом. Однажды Бат притворился, что набросился на старого болвана, просто чтобы подразнить его. На следующий день он пригласил Бата «поболтать» с ним где-нибудь наедине. Бат заставил его признаться в убийстве братьев, и этот ублюдок ударил его ножом в живот и бросил в кузов одного из наших грузовиков, чтобы отвезти его куда-нибудь в лес истекать кровью и умирать. Он не знал, что я приду с Битом. Не знал, пока мы с Батом не появились в часовне на следующее утро, как будто ничего не случилось. Он попросил о встрече в каком-нибудь общественном месте, его половина клуба против моей. Он выбрал церковь Первого Света. Я бы всадил ему пулю в лоб только за то, что он сделал раньше, но он решил свою судьбу и сделал это быстро, когда всадил пулю в гребаного ребенка, чтобы добраться до меня. Итак, я убил его прямо там, на глазах у гребаных копов, потому что этот ублюдок заслуживал большего, чем тюрьма. Он заслужил ад.

Половина стариков ушла, злая и сбитая с толку, или просто, блять, завязала с жизнью. Остальные проголосовали за меня как за президента, самого молодого в истории”.

— И Эйс Манфорд был одним из тех братьев, которые ушли? — спросила она, потому что она была умной девочкой и собирала кусочки воедино.

Я кивнул, следя за ее глазами в поисках каких-либо признаков того, что ее преданность мне соскользнула и разбилась, как религиозный идол, об пол нашей церкви.

Она моргнула, эти океано-голубые глаза успокоились, и вот она здесь.

Моя девочка.

Она прижала руку к моей щеке, а затем поцеловала меня, нежно, медленно, без языка и чертовски слаще, чем сахарный пирог.

— Ты хороший человек, Зи, — сказала она мне.

Я рассмеялся.

— Я серьезно, ты можешь жить по своему собственному кодексу, но в конце концов ты поступаешь правильно и придерживаешься своих правил и привязанностей, как подобает рыцарю.

— Говорил тебе перестать романтизировать это.

— Никогда не остановлюсь, — пообещала она. — А теперь, поклянись мне, что ты больше не будешь скрывать от меня такое дерьмо.

Она протянула мне свой маленький мизинец, как в детстве. Я торжественно взял его в свои и пожал ее большой палец своим.

— Договорились, — сказал я, хотя в моем шкафу была тонна скелетов, и я не планировал делиться ими всеми с Лу.

Луиза

Я решала уравнение на пятом уроке биологии у доски, когда головокружение обрушилось на меня, как удар ладонью по затылку. Я споткнулась, затем оперлась о стену, чтобы не упасть.

— Луиза? — голос Рииса донесся до меня сквозь туман.