Я сидел в темноте своего кабинета. За окнами Лайон-Корта бушевала осенняя буря, и даже лунный свет был скрыт за густыми облаками.

Я только что лишил девственности Бьянку Бельканте.

Ощущение ее тесных стеночек, обволакивающих мой ноющий член, запах ее сладкой, молодой киски и приторных духов… эмоции, которые она пробудила во мне, все еще витали в моей пустой груди, как одинокая роза в большой вазе.

После того, как я отдал Бьянке свою толстовку с капюшоном, чтобы прикрыть то, что я сотворил с ее одеждой, мы молча вернулись домой. Но наши руки соприкасались, пальцы цеплялись за пальцы, так как мы двигались слишком близко, и нас снова и снова притягивало друг к другу, как магнитом. Мы расстались в мрачном, гулком холле, ее лицо было в тени, когда она посмотрела на меня снизу-вверх. Мне не нужно было видеть ее черты, чтобы понять, о чем она спрашивала меня этими глазами сирены.

«Что это значит?»

«Мы все еще ненавидим друг друга?»

«Ты действительно имел в виду то, что сказал? Действительно ли я твоя?»

У меня не было ответов, поэтому я промолчал. Вместо этого, как трус и дурак, я ушел в свой кабинет и сел в темноте размышлять.

Сегодня она меня напугала.

Когда Уолкотт сказал, что Бьянка хочет пойти на пробежку, я был категорически против. Конечно, маленькая проказница уже убежала. К тому времени, когда я вошел в свой аккаунт, чтобы отследить ее телефон, и обнаружил Бьянку на той же улице, что и комплекс Константинов, думал, что у меня случится гребаный сердечный приступ. Когда через десять минут я добрался до дома, ее уже не было, территория за воротами была пуста и неподвижна.

Было бы… досадно, если бы мои инвестиции в Бьянку не оправдались. Если бы я не смог использовать ее как орудие разрушения против своих врагов.

Но запаниковал я, черт возьми, не из-за этого. Я думал о том, как она бродит по улицам Бишопс-Лэндинга, не столько прекрасным, сколько смертельно опасным, как ягненок в стае волков.

Мне было не все равно.

Какая-то старая, атрофированная часть меня начала возрождаться с того момента, как я встретился взглядом с этим бархатно-голубым взглядом, увеличиваясь и разрастаясь каждый раз, когда Брэндо смеялся, когда Бьянка открывала рот, чтобы поспорить со мной. Они… возрождали меня, возвращали после смерти, которую я пережил в двенадцать лет, когда Брайант заставил меня взять в кулак ремень и обрушить его на невинную плоть, и еще раз в семнадцать, когда Грейс унесла мое будущее с собой в могилу.

Я чувствовал себя старым и опустошенным, как Лайон-Корт, если не считать реликвий и воспоминаний, до которых никому нет дела, но с ярким присутствием двух светловолосых Белькантов внезапно наполнился шумом и энергией.

Я провел рукой по лицу, большой палец зацепился за морщинистую линию моего безобразного шрама. После того, как меня исполосовали ремнем от уха до рта, Сара и Брайант наняли частных репетиторов, стыдясь, что сын с таким уродством будет на всеобщем обозрении. Никто ничего не знал о третьем брате Морелли. Обо мне не писали в газетах и таблоидах, как о Люциане и Лео, как о Софии и Еве.

Я был мертв как для общества, так и эмоционально.

Но здесь я чувствовал.

Здесь я что-то чувствовал, когда впервые за десятилетия у меня появился план вернуться в общество, чтобы представить Бьянку Бельканте как свою подопечную и внебрачного ребенка Лейна Константина. В верхнем ящике стола у меня лежало доказательство теста ДНК, оригинал свидетельства о рождении, которое Лейн не удосужился сжечь, будучи слишком большим идиотом.

Я все еще не нашел никаких признаков скрытого завещания, кроме того письма, которое он написал идеальным почерком Аиде, когда родился Брэндо, обещая заботиться о них до конца их жизни. Я обнаружил его в Техасе, в серебряной шкатулке на тумбочке Аиды. Оно было спрятано под дорогими подарками от Лейна, которые она скупилась продать, чтобы оплатить медицинские проблемы Брэндо или обучение Бьянки. На странице были следы от слез — его или Аиды, я не знал, да это и не имело значения. От всего письма веяло любовью и искренностью.

Мне нужно было это чертово дополнение, чтобы увести из-под носа у Константинов одну из самых прибыльных компаний, но я обнаружил, что хочу этого по другим причинам.

Я хотел этого для Бьянки и Брэндо. Они должны были знать, что их отец не собирался оставлять их без средств к существованию и одинокими, что у него был план на их счет. Что он дорожил ими.

Каждый ребенок заслуживает того, чтобы знать, любят его родители или нет.

В любом случае, когда знаешь, становится легче.