Словно почувствовав мою решимость, Тирнан перевел взгляд на меня и вопросительно приподнял темную бровь.

Я прикусила губу, но склонила голову.

— Хорошо, можешь меня научить.

Тирнан сверкнул глазами.

— Хорошо, можешь у меня поучиться.

— Тирнан?

Я обернулась на женский голос, доносившийся с нижней площадки лестницы, и чуть не задохнулась от вида стоявшей там красотки.

— Тильда, — мне не нужно было смотреть на Тирнана, чтобы уловить в его голосе недовольство. — Что ты здесь делаешь?

— От тебя ни слуху, ни духу, — рассеянно ответила она, окинув всех взглядом своих светлых глаз. Я увидела, как она поправила прядь каштановых волос, а затем убрала ее за ухо — своего рода нервный тик. — Какого черта здесь делают дети?

Тирнан позади меня порывисто вздохнул, и я оглянулась, чтобы посмотреть, как он бесцеремонно передает Брэндо Эзре. Брэндо не возражал, и уже повернулся, чтобы поговорить о стратегии боя с глухим человеком, говоря медленно, чтобы тот мог читать по губам.

— Я взял к себе двух подопечных, — объяснил он и, перепрыгнув через канаты, легко приземлился на черные маты, а затем направился к хорошо одетой женщине.

Тильда моргнула, принимая от него поцелуй в щеку.

— Подопечных? Ты?

— Поверь мне, он не был нашим первым выбором, — проговорила нараспев я.

Нахмурившись, Тильда с любопытством посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на Тирнана.

— У меня такое чувство, будто я провалилась в кроличью нору. Кузен, которого я знаю, никогда бы не взял к себе в дом, двух непонятно откуда взявшихся сирот.

— Они не непонятно откуда взявшиеся, — уклончиво произнес он. — И мне не нравится, что ты просто так заявилась в Лайон-Корте. Тебе известно, как я отношусь к личному пространству.

Похоже, женщина, наконец, расслабилась, и закатила глаза.

— О, перестань. Меня впустил Уолкотт, а он не стал бы этого делать, если бы ты занимался своими подпольными махинациями. Теперь ты меня представишь?

— Тильда — моя кузина, — бросил он нам через плечо, проходя к табурету, на котором лежали его майка и телефон.

— Его любимая кузина, — добавила Тильда с широкой улыбкой, от которой ее бледное, веснушчатое лицо засияло. Она подошла к боксерскому рингу и протянула мне руку через канаты. — Очень приятно познакомиться с вами. Добро пожаловать в семью, я, полагаю.

— Бьянка, — ответила я, пожав ей руку и заметив, какая она гладкая и благоухающая, в отличие от моих мозолистых, отполированных до блеска пальцев. — Моего брата, который там с Эзрой, зовут Брэндон.

— Вообще-то, раз уж ты пришла, то можешь оказаться полезной, — безразлично сказал Тирнан, неотрывно набирая что-то у себя в телефоне.

Оттуда, где я стояла, мне удалось сосчитать черные условные метки, испещряющие кожу между его плечами. Их было тринадцать. Я с некоторым опасением подумала, что они могут означать.

— Отвези Бьянку и Брэндо за покупками, хорошо? Бьянка в понедельник начинает учиться в Академии Святого сердца, а Брэндо пойдет в подготовительную школу Святого Михаила.

— О, — хлопнув в ладоши, воскликнула Тильда. — Да, конечно, я могу помочь! Вы готовы?

Похоже, она поняла, что на мне была безразмерная футболка, а на Брэндо — пижама с Человеком-пауком.

— Ну, очевидно, нет. Я дам вам десять минут освежиться, а Эзра отвезет нас в город. У меня в четыре важная встреча, так что нам лучше поторопиться.

Я вытаращила глаза от ее энтузиазма, но Тильда уже повернулась, чтобы поболтать с Эзрой о маршруте.

— Мне не нужна новая одежда, — сказала я, подойдя Тирнану. — Нам больше ничего от тебя не нужно.

— Не будь жалкой, Бьянка, — цокнул он языком. — У тебя нет денег, кроме моих. Нет дома, кроме этого дома. Нет семьи, кроме моей. Ты возьмешь то, что я тебе дам, и будешь счастлива.

— Мне нравится моя одежда, — возразила я, немного по-детски, но мне было все равно. Пусть я даже буду торчать в этой модной школе, как бельмо на глазу, но по крайней мере, останусь верна себе.

Попавший в тяжелое положение Бельканте никогда не опускают голову, несмотря ни на что.

Тирнан наконец оторвал взгляд от своего телефона и медленно скользнул им по моему телу. Жар опалил мои щеки, когда я осознала, что утром так и не расчесалась, и волосы плотной массой спутались у меня на голове и плечах, а футболка была на три размера больше и дырявой на подоле. Взгляд Тирнана задержался на моих голых ногах, на кончиках пальцев, которые загибались от охватившего меня смущения.

— Она не нравится мне, — наконец объявил Тирнан. — И мое мнение важнее всего.

— И во что бы ты меня одел, в бриллианты и меха? — резко спросила я. — Это не я.

Или не являюсь таковой уже более пяти лет.