Впервые я увидела, как она в полной мере отразилась на лице Тирнана.

Это пленило меня даже больше, чем красота его стройных, напряженных мышц под золотистой, татуированной кожей.

Все закончилось быстро: Тирнан сделал выпад вперед, заставив Эзру пошатнуться, а затем нанес удар, повалив здоровяка на спину. Тирнан прижал коленями его руки к полу и снова размахнулся, чтобы добить.

— Остановись! — закричала я, не в силах смотреть, как нокаутируют доброго, мягкого человека, спасшего меня с Брэндо от агента службы защиты детей.

Тирнан приостановился, его грудь вздымалась, пот стекал с кончика его крепкого носа, капал с мокрых волос. Я видела, как его мышцы дрожат от усилия, прилагаемого Тирнаном, чтобы использовать свою энергию. Наконец, Тирнан повернул голову, отыскав своими пылающими светлыми глазами моё лицо.

— Боишься небольшого насилия, малышка? — приподняв одну бровь, спросил он.

— Боюсь, что побеждает не тот человек, — возразила я, надменно вздернув свою.

До нас донесся смех Хенрика, но я была слишком погружена в липкий взгляд Тирнана.

— Если бы всегда побеждал тот, кто прав, Тирнан был бы уже мертв, — пошутил Хенрик, подойдя к Брэндо.

— Формально Тирнан победил, — возразил Брэндо, протянув ему пустую ладонь. — Раскошеливайся, мистер.

Хенрик снова рассмеялся, и даже губы Тирнана дрогнули, но он все еще таращился на меня так, словно мог прожечь дыру в моем черепе.

— Не следует драться в присутствии семилетнего ребенка, — назидательно сказала я. — Мало ли, что ему в голову взбредет.

Тирнан бросил на меня последний долгий взгляд, затем вскочил с пола, сорвал зубами правую перчатку и протянул Эзре руку, чтобы помочь ему подняться.

— Насилие — естественная часть жизни, — изрек он мне скучающим, снисходительным тоном. — Лучше быть вооруженным для войны, чем наивно полагать, что неприятности никогда тебя не настигнут.

— Ничто не оправдывает несчастья, — возразила я.

Раздался короткий, хрипловатый смешок.

— Абсолютно невиновных не бывает, малышка. И ты уже тем более не из их числа.

— Тирнан научит меня драться, как Железный человек, — сказал мне Брэндо, потянув меня за руку, чтобы я увидела его поднятые вверх кулачки. — Никто и никогда больше не будет смеяться надо мной за то, что я иногда писаю в штаны.

— Мы не боремся с людьми насилием, — напомнила ему я, взбешенная тем, что влияние Тирнана уже развратило моего милого малыша. — А милосердием. Мы осуждаем их, поднимаясь над их примитивным поведением.

— Насилие гораздо веселее, — сказал Тирнан Брэндо, подмигнув ему, от чего тот рассмеялся. — И долговременнее.

— Агрессия — это способ тупого человека выразить нужные ему слова, — возразила я, чувствуя, как нарастает моя собственная агрессия. — Конечно, такой, как ты, этого не поймет.

На лице Тирнана промелькнуло что-то темное, что-то мрачное и злобное, заставившее меня невольно содрогнуться. Мне жутко хотелось забрать свои слова обратно, но он уже двигался ко мне, поднимая вверх ограждающую ринг веревку.

— Иди сюда, — приказал он.

Я уставилась на него, упрямо приподняв подбородок.

— Что? Забрать мой медальон оказалось недостаточно, теперь ты собираешься меня избить?

— Иди. Сюда, — сквозь зубы процедил он, и на его волевом подбородке дрогнул мускул. — Сейчас же.

Сердце сжалось от страха, но я от него отмахнулась, решив, что Тирнан не причинит мне вреда в присутствии свидетелей и моего младшего брата. Я нырнула под канат и, перешагнув нижнее ограждение, вышла на ринг в своей старой мешковатой футболке «Пикассо» и шортах для сна. Эзра отошел в угол, дав нам пространство и не сомневаясь в мотивах Тирнана.

— В Техасе ты работала в закусочной, — заговорил Тирнан, пугая меня своей близостью, а затем начал медленно кружить вокруг. — К тебе когда-нибудь приставали посетители?

— Да, — сказала я, потому что, конечно же, приставали. Это было обычным делом для относительно привлекательной молодой женщины.

— Кто-нибудь к тебе прикасался? — спросил он, его голос был шипящим, сочащимся ядом, как у змеи.

Я ахнула, когда Тирнан потянулся рукой и ущипнул меня за ягодицу. Я задохнулась от острого укола боли. Затем рефлекторно взмахнула рукой, чтобы его оттолкнуть, но он уже снова кружил передо мной.

— Кто-нибудь из них пытался тебя поцеловать? — прорычал Тирнан, так быстро сделав выпад вперед, что я в шоке оступилась.

Поймав меня, Тирнан яростно запустил руку мне в волосы и откинул их назад, обнажив мою шею. Я подумала — сердце злобно, дико колотилось от страха и чего-то гораздо более темного — что он может меня туда поцеловать.

Но он этого не сделал.