Я отбросила шелковые простыни и свесила ноги с края кровати на мягкий ковер, на котором несколько часов проплакала вчера вечером. Сквозь горизонт пробивался рассвет, разливая бледный, как молоко, свет по морозному пейзажу за окном. Скоро встанет Брэндо, если уже не встал, и мне хотелось, чтобы наше первое утро в этой готической дыре мы провели вместе.

Когда я попыталась открыть дверь, она, к счастью, оказалась незапертой, что разожгло у меня груди остатки ярости. Как Тирнан посмел обокрасть меня, а потом запереть в комнате, словно нашкодившего ребенка?

Тяжелыми от гнева шагами я шла к лестнице по длинному, темному коридору, наполненному бесценными произведениями искусства. Никто не устроил нам экскурсию по главному этажу, поэтому я бродила из одной захламленной комнаты в другую, прикасаясь пальцами к мраморным бюстам и картинам, просто чтобы досадить Тирнану за его безумное правило ничего не трогать.

Привезя нас сюда, он сделал это место нашим домом, и мне не мешало бы попытаться обрести хоть какой-то комфорт в залах с привидениями.

В зале, показавшемся мне музыкальной комнатой, где в свете скошенных окон поблескивали массивная арфа и фортепиано, я невольно замерла, поскольку услышала музыку совсем другого рода.

Смех Брэндо.

Мое сердце вырвалось из застрявшей между ребрами паутины страха и бешено заколотилось. Я поспешила на шум и оказалась у разинутого устья лестницы, спускающейся в подвал с каменными стенами. От такого зловещего вида у меня по спине пронеслась дрожь, но я без колебаний сбежала вниз по лестнице, беспокоясь за брата.

Оказавшись на свету у подножия лестницы, я невольно моргнула.

Передо мной раскинулась просторная комната, устланная черными матами, заставленная бесконечными тренажерами с небольшим боксерским рингом. Мой взгляд остановился на ярких волосах Брэндо, прислонившегося к канатам ринга и выкрикивающего слова поддержки двум боксирующим там мужчинам.

Одним из них оказался Эзра. Готовясь к бою, он напряг свое огромное, громоздкое тело и столкнулся со своим противником.

С Тирнаном.

У меня пересохло во рту, когда я уставилась на человека, которого должна была считать кем-то вроде отца. Он был обнажен по пояс, торс Тирнана блестел от пота, что делало его похожим на ожившую золотую статую. Его отросшие волосы намокли и, когда он увернулся от мощного удара, а затем вскочил, чтобы нанести ответный удар Эзре в левый бок, упали ему на лоб, коснувшись ресниц. У него на руках были черные боксерские перчатки, а с узких бедер опасно низко сползли черные шорты, открыв верхнюю часть его коротких лобковых волос и проблеск неизвестной татуировки.

Боже, да этого мудака следовало бы привлечь к уголовной ответственности за то, что он так возмутительно сексуален.

— Брэндо, что ты здесь делаешь? — резко спросила я и, подойдя к младшему брату, осторожно выпутала его руки из веревок.

Брэндо нахмурился и посмотрел на меня.

— Не сейчас, Янка. Эзра и Тирнанни дерутся, и у меня ставка на этот матч!

— Что? — моргнула я, потрясенная тем, что Брэндо вообще знал, что значит поставить деньги на матч.

Брэндо усмехнулся и протянул мне кучу хрустящих двадцатидолларовых купюр.

— Тирнан сказал, что это мои карманные деньги, так что я могу делать с ними все, что захочу. Я поставил на него десять долларов, потому что Хенрик сказал, что выиграет Эзра.

Я подняла голову и посмотрела на мужчину, который тягал тяжести в углу комнаты. Он выглядел как настоящий Мистер Пропер, его лысая голова блестела под светом ламп, мышцы бугрились от того, что он поднимал какой-то неподъемный вес.

— Хватай его! — взволнованно закричал Брэндо, так сильно налегая на веревку, что чуть не провалился сквозь нее.

Я поставила его на ноги, а мой взгляд вернулся к происходящему на ринге. Лицо Тирнана было каменным, совершенно непроницаемым, если бы не горящие глаза, отслеживающие каждое движение Эзры и просчитывающие наилучший план атаки. Я наблюдала, как Тирнан позволяет Эзре наступать, нанося удар за ударом, от которых Тирнан был вынужден уворачиваться или блокировать. Было трудно не вздрогнуть, думая, что это только вопрос времени, когда один из этих тяжелых ударов обрушится на него.

Было очевидно, что Тирнан не в состоянии справиться со здоровяком Эзрой.

Но затем на этом покрытом шрамами лице появилась крошечная хитрая ухмылка, и через секунду Тирнан перешел в нападение.

У меня отвисла челюсть, в легких перехватило дыхание, когда я увидела, как он наконец-то атакует своего противника. Тирнан летал по рингу, изящно извиваясь и делая выпады, он был так легок, что казалось, будто парит, в то же время нанося Эзре удар за ударом, большинство из которых попадали в цель, несмотря на попытки противника его блокировать. Несмотря на всю мою ненависть к нему, невозможно было не отметить, насколько был великолепен Тирнан, вращаясь и кружась по рингу, такой грозный, такой уверенный в себе. И все это время левый уголок его рта украшала эта еле заметная, угрожающая ухмылка.

Радость.

Вот что это было.