Именно мой глубокий источник эмоциональности дал мне силы продолжать любить Александра, несмотря ни на что, дал мне небольшое отвлечение во времена пыток с Эшкрофтом и Ноэлем, защитил меня и вооружил для битвы. Я только что выиграла.

Лежа в постели с Александром, я не просто чувствовала себя умиротворенной, я чувствовала себя канонизированной. Никогда не было много людей, которые знали бы правдивую историю Александра и Козимы, не так, как все знали историю Аида и Персефоны, но мы оба знали правду.

Подобно богине весны, я решила вернуться в подземный мир не потому, что меня принудили, а потому, что во тьме и красоте этого дикого мира я обнаружила, что принадлежу ему больше, чем когда-либо — земле.

Александр пошевелился подо мной, его рука крепче обхватила меня за бедро, другая перекинулась, чтобы погладить мои волосы и поднять подбородок, так что мое лицо оказалось под его сонным взглядом.

Я чувствовала, как мое сердце замирает в горле, пока он изучал меня, его серые глаза, мягкие, как бархат, касались моей кожи, скользнули по краям моих скул, прошлись по линии роста волос и задержались на моих губах, как поцелуй.

— Доброе утро, жена, — поприветствовал он, его акцент истерся со сном, так что моя киска стала влажной.

Рука в моих волосах согнулась, затем потянула меня, прижимая меня ближе к его лицу.

— Доброе утро, муж, — сказала я, слегка задыхаясь.

Я извивалась у его здоровой ноги, стимулируя свою пробуждающуюся киску о грубую, жесткую кожу тела. Мой пульс подскочил, когда я увидела, как глаза Александра дымятся от тоски.

Его рука стиснула мое бедро, а затем расслабилась, когда он переместился и заложил руки за голову, мышцы его рук напряглись так, что у меня потекли слюнки.

На каждый свой дюйм он выглядел как ленивый лорд, когда приказал:

— Сегодня утром мне некогда бездельничать. Если ты действительно так отчаянно хочешь кончить, мышонок, тебе придется оседлать мою ногу. Мне нужно разобраться с электронной почтой, прежде чем я приму душ и уеду в Лондон.

Я надулас, хотя была особенно ненасытной с тех пор, как он вернулся из «мертвых». Первые две ночи после разгрома лабиринта мы провели в маленькой гостинице на Уэйли-Бридж, где нас допрашивала местная полиция и несколько приезжих сотрудников МИ-5, но каждую свободную минуту мы запутывались в мягких простынях.

Не было никаких сцен, никакого вопиющего поведения доминанта или сабмиссива, только естественное скручивание бедер и переплетение конечностей, когда мы воссоединялись самым фундаментальным способом, который знали.

Можно было бы легко обвинить в этом радость от предсмертного опыта или радость от победы над врагами, но все было гораздо проще.

Мы были в безопасности и были свободны. Заботы, которые годами отягощали наши мысли, испарились, и остались на своем месте, как кристаллизованная соль после отлива, — похоть и любовь.

Итак, мы потворствовали этому.

Мы так наслаждались, что моя киска все еще была опухшей, а кожа была пронизана красными пятнами и синяками, как весенние поля маков и цветущие колокольчики, взрывающиеся над британской сельской местностью.

Я не могла жаловаться, что у Александра не было времени меня трахнуть, хотя это, по сути, все, что он делал за последние три дня, но я все равно была расстроена.

— Пожалуйста, — выдохнула я, наклонив бедра и прижавшись к нему. — Если тебе придется отсутствовать весь день, мне нужно, чтобы ты был внутри меня еще раз.

Александр проигнорировал меня, наклонился, чтобы взять телефон с тумбочки, а затем схватил шелково-серую подушку, чтобы подпереть ее спиной, прежде чем устроиться поудобнее. Его глаза были устремлены в экран, лицо его было совершенно бесстрастным, когда он наконец сказал:

— Или кончай вот так, Topolina, или не кончай вообще.

Его незаинтересованность зажгла коробку спичек в моем паху, и, прежде чем я успела себя осудить, я начала кружиться, прижимаясь к нему. Царапание волосков его ног о мой клитор и сильный жар его мускулистого бедра, прижатого к моему влажному и цветущему влагалищу, в сочетании с его неустанной пассивностью заставили меня испытать оргазм прежде, чем я осознала это. Мой тихий крик пронзил воздух, когда я вздрогнула, прижавшись к нему, крепко обхватив руками его узкую талию, чтобы удержать меня на месте, пока я дергалась в спазме.

Пока я лежала там, и мое тяжелое дыхание покрывало его тело мурашками, Александр продолжал читать свою электронную почту, быстро двигая пальцами по экрану. Раздался свист, когда было отправлено электронное письмо, а затем внезапно я оказалась под ним, его тело было таким тяжелым, что у меня перехватывало дыхание.

Его лицо было передо мной, его бесстрастное выражение разрывалось непреклонным оттенком его похоти. Я ахнула ему в рот, когда он прижал его к моему, а его рука нашла мою опухшую, болезненную киску и восхитительно сильно прижалась.